Дуглас Адамс

В те дни сердца были отважными, а ставки высокими, мужчины были настоящими мужчинами, женщины — настоящими женщинами, а маленькие мохнатые существа с Альфы Центавра — маленькими мохнатыми существами с Альфы Центавра.

У меня начинает болеть голова, когда я пытаюсь опуститься до твоего уровня мышления.

Я не хочу умирать! У меня болит голова! Я не хочу отправляться на небеса с головной болью!

Против фанатиков мы бессильны. Нам, по большому счету, все по фигу — а им совсем наоборот. Значит, они победят.

Форд, надувшись, засунул «Путеводитель» назад в сумку. - У меня врачи нашли недоразвитость гланды общественного долга и врожденный порок морального ядра личности,  — пробормотал он под нос,  — ну разве мне можно доверить спасение Вселенной, сами посудите?

...полет — это искусство, а точнее сказать, навык. Весь фокус в том, чтобы научиться швыряться своим телом в земную поверхность и при этом промахиваться.

— Я всегда думал точно так же об истории с райским садом,  — сказал Форд. — Что? — Райский сад. Древо познания. Яблоко. Помнишь эту историю? — Конечно, помню. — Этот ваш Господь сажает в середине сада яблоню, и говорит: делайте, что хотите, ребята, но только не ешьте яблоко. Сюрприз!  — они его съедают, и он выскакивает из кустов с криком «Поймал!». Никакой разницы бы не было, если бы они его не съели. — Почему? — Потому что когда имеешь дело с тем, у кого мышление на уровне кошелька на верёвочке, точно знаешь, что он всё равно не отстанет. Он тебя доведёт.

— Если ты опять попадешь в переплет, если тебя опять загонят в угол, если у тебя не будет другого выхода… — Ну? — Будь уверен — мы обязательно не придем на помощь.

Может быть, я просто стал стар, и устал от жизни,  — продолжал он,  — но я думаю так: шансы выяснить, что происходит на самом деле, так абсурдно малы, что ничего больше не остается, как послать всё это к чёрту и просто заняться чем-нибудь полезным.

Короче,  — заявил Артур,  — много ли вашего времени я сэкономлю, если плюну на всё, и сойду с ума прямо сейчас?

— Желаю вам всем отвратительно провести время,  — сказал им вслед Артур. — Не беспокойся,  — заверил его Марвин.  — Именно так они его и проведут.

Почему как только подумаешь, что хуже жизнь стать не может, она сразу же становится хуже?

— Всё в порядке,  — сказал Форд,  — только не паникуй! — Кто сказал, что я паникую? Я просто ещё не освоился! Подожди, вот я освоюсь, и пойму, что к чему. Вот тогда я и начну паниковать!

— Как он мил,  — проговорил он.  — Жаль, что у меня нет дочери. Я бы ей запретил выходить за него замуж. — Я думаю, она сама бы сообразила. С любой точки зрения, и с половой тоже, вогены страшнее звездной войны.

Ничто человеческое не было чуждо мистеру Проссеру, поскольку он был человеком.

Ничто не движется быстрее скорости света, кроме плохих новостей — они подчиняются собственным законам.

Мистер Л. Проссер был, как принято говорить, всего лишь человеком, иными словами основанной на углероде двуногой формой жизни, ведущей своё начало от обезьяны.

Они верят в «мир, справедливость, нравственность, культуру, спорт, семейную жизнь и ликвидацию всех прочих форм жизни».

Полет — это искусство, а точнее сказать, навык. Весь фокус в том, чтобы научиться швыряться свои телом в земную поверхность и при этом промахиваться.

У меня врачи нашли недоразвитость гланды общественного долга и врожденный порок морального ядра личности. Ну разве мне можно доверить спасение Вселенной?

Я с гораздо большим удовольствием буду счастлив, чем прав.

Вначале была создана Вселенная. Многих людей это разгневало и зачастую рассматривалось как весьма опрометчивый шаг.

Обожаю крайние сроки. Обожаю свист, с которым они, словно встречный ветер, проносятся мимо.

Слова, произносимые бездумно, словно они не заключали в себе ничего по-настоящему серьезного, давали возможность просочиться истинным вещам, которые в ином случае никак не смогли бы дать о себе знать.

Удивление, которое испытал Гордон Уэй от своей внезапной смерти, не идет ни в какое сравнение с тем, что последовало дальше.