Цитаты на тему «Англия»

Поскольку вы оказали мне великую честь, спросив мое мнение, я скажу, что был глубоко огорчен, наблюдая, как первое десятилетие нового века заканчивается полным унижением Англии, отречением от множества народов Европы, ожидавших нашей помощи. Но именно вы, ваше высочество, обязаны принять на себя ответственность за выбор дальнейшей судьбы своей страны. А мы, ваши подданные, примем ваш выбор. Как, впрочем, и история.

Я намерен оставить этот мир, я достаточно повидал — он сделал меня порочным, я это знаю, но разве возможно этого избежать? Я также утратил веру в Господа, я не могу принять то, что он позволил погубить всех, кого я любил, но то путь к отчаянию, а я желаю перед смертью вступить на путь надежды. Стало быть, после нашей победы я покину Мерсию и Англию и совершу паломничество в Рим, как простой нищий. Мне нужен лишь шанс искупить свои грехи.

— Нельзя восседать на троне короля и узурпировать власть в его отсутствие! Я поведу народ Англии на борьбу с тобой! — И с чего ты взял, что они пойдут за тобой? — Потому что, в отличие от прочих Робин Гудов, я единственный умею говорить с британским акцентом!

Здесь что, кто-то рыдает, что между нами не будет отношений? Ладно, раньше у нас был культ, англичане были англичанами, настоящими мужиками, как Оззи Осборн. Пили. ну не так как мы, но старались. Дрались, тоже не как мы, но по крайней мере, моднее. Когда мы были в телогрейках, а эти были в Барберри, правда это не мешала им отхватывать от нас в их Барберри так... А сейчас то что? Англичане были англичанами, а не выходцами из Северного Алжира. Тут нет никакого расизма, просто констатация факта. Я хорошо помню удивление наших болельщиков от состава английской сборной: Джон Барнст, чернокожий, ну не фига же себе. Там стояли такие дородные докеры: Крисы Ворлды, Гарреты Саунгейты... Вот это была Англия! С ней — да, с ней мы хотели дружить. Мы все подражали англичанам, слушайте, мы почему такие, гадкие и мерзкие? Мы же выросли на их Битлз и на Слей, на Ирон Мейден и Моторсе, на Джуди Престон и Веном... Это удивительно! Мы всегда, не смотря, что англичанка на нас гадила и нам продолжает гадить, всю жизнь подражали Британии, во всём : в одежде, в музыке, в футболе, литературе. У нас доходила до абсурда, мы в «Трех мушкетёрах» жалели Бекингема, по сути шпиона, альфонса и прелюбодея. А теперь нам что предлагают, этот мультикультурный свинарник? Который не может определится, выходит он из Европы или где? Они всё ещё остаются! Пацанчики с Нижнего тракторного уже переработали восемьсот килограмм семечек за время Брекзита. А он всё ещё на месте. И это Джонсон на кого предлагают подражать, этого Бориса, с флегматик? Это что, мужчина?? Да перестаньте, такого отправить в город Иваново, через полчаса толпа сойдётся над этим телом, без хлеба и солью, но со зрелищами и кровью. Эта Англия, то чего от нас хочет? Чтоб мы стали такими же?

Нет ничего более фальшивого, чем английская аристократия. Их лорды, как правило, вовсе не потомки крестоносцев и паладинов Карла Великого, а наследники тюдоровских торговцев шерстью, елизаветинских пиратов, а также колониальных торговцев и арматоров времен Реставрации.

Я размышлял о своей миссии в это угрюмое, зловещее большевистское государство, которое я когда-то так настойчиво пытался задушить при его рождении и которое вплоть до появления Гитлера я считал смертельным врагом цивилизованной свободы. Что должен был я сказать им теперь?

Я жажду попасть на переполненные народом улицы вашего величественного Лондона, проникнуть в самый круговорот суеты человечества, участвовать в этой жизни и ее переменах, ее смерти, словом, во всем том, что делает эту страну тем, что она есть.

Существование Англии связано с существованием Соединенных Штатов.

Все это время существовало глубокое разногласие между премьер-министром и мной. Премьер министр считает, что к Гитлеру нужно обращаться на языке вежливого благоразумия. Я полагаю, что он лучше понимает язык бронированного кулака.

— Итак, откуда вы? — Из Англии. — Так и думала. Просто, довольно часто я принимаю австралийцев за англичан. — Да, люди частенько оказываются австралийцами. — Ахах, что за бред? Ой, это я в шутку так сказала! Это просто такой оборот, у вас в Англии такое бывает? — Что, обороты речи? — Да. — Это мы их изобрели.

— А если бы он убил вас на поле боя? Англия была бы другой? — Сиди здесь Томас, вместо Оливера — что бы изменилось?

— Я уеду в Массачусетс и там найду жену. — И какую же, полковник? — Такую, чтобы жила и поклонялась свободе, такую, чтобы умела любить и быть любимой. И красивую. — В Англии таких нет? — Нет. Мне не подойдет жена-англичанка, мэм. Размалеванная девчонка, которая не знает ничего, кроме тысячи лет привилегий и называет это происхождением или обычаем. Которая называет покорность долгом и живет лишь затем, чтобы ублажать мужа и хранить его собственность для сыновей. Мне нужна свободная душа, без налета тысячелетней фальши.

Мы хотим построить жизнь на лучших, более чистых и справедливых основаниях, чем те, на каких она построена здесь. Без сомнения, всем вам это покажется странно. Да и не может не показаться странным. Вы, богатые англичане, сами не понимаете, как вы живете. Да и как вам понять? Вы изгоняете из вашего общества все доброе и хорошее. Вы смеетесь над всем простым и чистым. Живя, как вы все, на чужой счет, эксплуатируя людей, вы издеваетесь над самопожертвованием, а если и бросаете беднякам кусок хлеба, то только для того, чтобы усмирить их на время. Со всей вашей роскошью, богатством и художеством вы не умеете жить даже этого не умеете. Вам нравится красота, которой можно любоваться, которую можно трогать и вертеть, та красота, которую вы в силах уничтожить и уничтожаете, но о незримой красоте жизни, о незримой красоте высшей жизни вы не имеете понятия. Ваше английское общество кажется мне мелким, эгоистичным, неразумным. Оно не видит и не слышит. Оно возлежит как прокаженный в пурпуре. Оно недвижимо, словно гроб повапленный. В нем все ложно, все ложно.

Английские женщины скрывают свои чувства до тех пор, пока не выйдут замуж. А после того они их выказывают.

Да, никто не понимает Англию, хотя все понимают английский язык.

Не опиум, растливший поколенье, Что варварством зовем мы без прикрас, Народы ваши двинет к возрожденью И вознесет униженных до вас! То Альбион, с насилием безумным (Миссионер Христовых кротких братств!), Разлил недуг в народе полуумном, В мерзительном алкании богатств! Иль не для вас всходил на крест господь И дал на смерть свою святую плоть? Смотрите все — он распят и поныне, И вновь течет его святая кровь! Но где же жид, Христа распявший ныне, Продавший вновь Предвечную Любовь? Вновь язвен он, вновь принял скорбь и муки, Вновь плачут очи тяжкою слезой, Вновь распростерты божеские руки И тмится небо страшною грозой! То муки братии нам единоверных И стон церквей в гоненьях беспримерных!

Почему в Англии о любви упоминают так, будто ее надо стыдиться?

Если кто-то в Англии говорит «наверное, нет», это значит «абсолютно, железно, никогда в жизни — нет».

— Ух ты, Англия! — Может, мы слегка забрали вправо, оленей ведь не хватает. Франция. Бонжур, уэля буланжери! — А что во Франции делают слоны? — Слоны? Отбились от стада, размножаются в канавах. Буэнос Диас! Ола! Эм... [видят стада животных] Парижский зоопарк. — А это, видать, вольер со львами! — Ну меня-то они не съедят, я ведь Санта. Лежать! Оу, ясно, зовите смотрителя. — Сколько лет этим картам? Атландита!? Земля каннибалов!? — Осторожнее с каннибалами. — Это не Франция, верно? — Теоретически, это Северная Африка, Серенгети.

— То есть вы ставите неквалифицированного недоумка на важный пост, потому что он чей-то родственник? — Ну, это же Англия. Традиции у нас в крови.

Джулиет позволила себе высмеивать безупречный вкус нашей любимой (пусть и покойной) королевы Виктории. Вы, несомненно, знаете мемориал, который наша монархиня возвела в память об обожаемом супруге принце Альберте. Это жемчужина Кенсингтон-Гарденз — памятник не только дорогому усопшему, но и идеальному чувству стиля королевы. Однако Джулиет осмелилась аплодировать министерству продовольствия за приказ обсадить мемориал зеленым горошком — по её мнению, видите ли, лучшего пугала, чем принц Альберт, не сыщешь во всей Англии.

Я сейчас не говорю Киев. На самом деле нужно брать даже не Берлин. Нужно его пройти и взять Британию всю как таковую. Все зло судьбы российской от англосаксов.

Пусть рек твоих глубоки волны, Как волны синие морей, И недра гор алмазов полны, И хлебом пышен тук степей, Пусть пред твоим державным блеском Народы робко клонят взор, И семь морей немолчным плеском Тебе поют хвалебный хор; Пусть далеко грозой кровавой Твои перуны пронеслись - Всей этой силой, этой славой, Всем этим прахом не гордись! Грозней тебя был Рим великой, Царь семихолмного хребта, Железных сил и воли дикой Осуществленная мечта; И нестерпим был огнь булата В руках алтайских дикарей; И вся зарылась в груды злата Царица западных морей. И что же Рим? и где монголы? И, скрыв в груди предсмертный стон, Кует бессильные крамолы, Дрожа над бездной, Альбион! Бесплоден всякой дух гордыни, Неверно злато, сталь хрупка, Но крепок ясный мир святыни, Сильна молящихся рука!