Анжелика Фэншоу

— А если бы он убил вас на поле боя? Англия была бы другой? — Сиди здесь Томас, вместо Оливера — что бы изменилось?

— Мы идем в Вестминстер! — Давай сначала попробуем с ними поговорить. — Довольно разговоров, мы говорили в ту ночь, когда они резали Томаса на куски.

— Ты можешь любить глупую женщину? Я была глупа. — Я полюбил вас в день вашей свадьбы с Гарри Фэншоу. До той минуты я не знал, что у меня есть сердце. Вы в него вселили новые чувства — радость, надежду. Они острее любых клинков, которые резали меня прежде.

Какой смысл свергать королей или дробить земли, если мы сами не способны делиться, хотя бы тем, что внутри нас?

— Я устал от убийств и этого жестокого мира. — Мир не жесток, лишь некоторые живущие в нем люди.

— Любовь!.. — Да, любовь. Думаю, ты не знаешь ее и мне тебя жаль. — Любовь помогла диггерам, когда на их поля пришла армия? — Нет. — Что любовь делает с людьми, если не заставляет их как дураков бежать к гибели? Любовь ведет к концу!

Иногда мы видим то, чего нет. Мы видим демонов, которых сами создали.

— Признаешь ли ты наконец свою вину и попросишь о милости? — Я ничего не попрошу ни у вас, ни у других мужчин. Мужчины обвиняли меня, осудили и теперь мужчины меня убьют. Мужчины всю мою жизнь затыкали мне рот. Но прежде, чем меня казнят, я наконец смогу сказать: вы вор сэр, ведь вы похитили этот мир. Вы убийца, ведь вы убили его мечты. И вы, сэр, настоящая шлюха, ведь вы продали свою душу за мешок золота.

— Я уеду в Массачусетс и там найду жену. — И какую же, полковник? — Такую, чтобы жила и поклонялась свободе, такую, чтобы умела любить и быть любимой. И красивую. — В Англии таких нет? — Нет. Мне не подойдет жена-англичанка, мэм. Размалеванная девчонка, которая не знает ничего, кроме тысячи лет привилегий и называет это происхождением или обычаем. Которая называет покорность долгом и живет лишь затем, чтобы ублажать мужа и хранить его собственность для сыновей. Мне нужна свободная душа, без налета тысячелетней фальши.

Между кровью при рождении и кровью на смертном одре — есть жизнь. Теперь эта борьба и есть моя жизнь, а в чем смысл вашей? Смеяться над надеждой? Жить и умереть в одиночестве?

— Мне сказали, что вы погибли при Кайнтоне. — Смерть преследовала меня, как ревнивая любовница, но я выжил.

— Что вы думаете о Томасе Рэйнзборо? — Что если бы миледи была обедом, он бы вылизал тарелку.