Эдит Уортон

Значит, не великая, а всего лишь обыкновенная, скромная, средненькая человеческая любовь. И она пришла к Сюзи только что, такая ошеломляющая, с лицом таким серьёзным, прикосновением таким пугающим, что Сюзи стояла окаменев, покорившись при первом её взгляде, осознавая: то, что когда-то принимала за любовь, было просто наслаждение, весна и аромат юности. — Но откуда мне было знать? А теперь слишком поздно! — простонала она.

Трагедия их недолгого брака была в том, что любовь к ней пробудила в нем жажду идеала, которому она не могла соответствовать. Он влюбился в неё потому, что она, как и сам он, была веселой, без предубеждений и свободна от иллюзий, но он не мог любить её дальше, пока она будет оставаться прежней. Из этого круга не было выхода, и он с бесконечным отчаянием вращался в нём.

Она считала, что любила его прежде; ибо как, если не любовью, можно было назвать то, что влекло её к нему, что научило её, как победить его сомнения и увлечь с собой в сумасшедшее приключение? Но если то была любовь, то сейчас - что-то настолько огромней и глубже, что о предыдущем чувстве оставалось сказать: просто в ней играла кровь, как и в нем...

В конце концов, большинство людей проходят по жизни, совершая заданный набор движений, наподобие танцевальных па, затверженных заранее. Если в твоём учебнике танцев сказано: в определенное время быть непреклонным, ты должен стать им автоматически...

В конце концов, если человек отказывает себе во всём, это отравляет его здоровье и характер.

...когда о тебе забывают, значит ты хотя бы никому не мешаешь.

Человеческие привычки прочней египетских пирамид.

Скажу тебе, эта свобода - великая вещь! В нынешние времена всё по-другому, почему бы и браку не измениться? Человек может прекратить деловое сотрудничество; но священники хотят связать нас друг с другом на всю жизнь потому, что однажды мы приперлись в церковь и сказали перед одним из них «да». Нет-нет… это слишком легко. Мы уже ушли далеко вперед. Наука и все эти новые открытия… Знаешь, десять заповедей были созданы для человека, а не человек для заповедей; во всяком случае, в них ни слова нет против развода! Это я говорю моей бедной старой матушке, которая во всем полагается на Библию. Покажи, где там сказано: «Не разводись». Это её бесит, бедную старушку, потому что она не может найти таких слов; и она не знает, как случилось, что не включили этот пункт… Мне думается, Моисей не включил его по той причине, что знал человеческую природу лучше, чем эти лицемерные нытики - нынешние священники. <...> Сам живи и другим жить не мешай, так, Сюзи? Разве у всех нас нет права на увлечения?

...те, кто соглашается делить хлеб нищеты, могут не пожелать делиться пирогом благополучия.

...мимолетность человеческой любви и делает её столь драгоценной. Потому что мы знаем: невозможно удержать её, или друг друга, или что угодно…

...здравый смысл - прекрасный аргумент в ссоре.

Если другой не понимает с первого слова, даже с первого взгляда, последующие разъяснения лишь углубляют непонимание.

Строительство того, что называется характером, - процесс столь же медленный и тяжёлый, как возведение египетских пирамид; и сам он, как те ужасные сооружения, по большей части годится для того, чтобы разместить в нём своих потомков после того, как они тоже обратятся в прах. Тем не менее инстинкт пирамиды - это то, что создало мир, создало человека и сохранило его мимолётные радости, как выцветающие фрески на несокрушимых стенах…

...берегись скуки, она мать всех смертных грехов.

В какой бы форме медленно накопленное прошлое ни жило в крови — будь то конкретный образ старого дома, хранимый зрительной памятью, или же образ дома нерукотворного, но построенного наследственными страстями и привязанностями, — оно, так или иначе, обладает силой, расширяющей и углубляющей индивидуальное существование, связывая личность таинственными узами родства с огромной суммой всех человеческих усилий.

Бедность упрощает бухгалтерский учет.

Обстоятельства могут измениться, но они не проходят бесследно.

Возможность перемениться — в вас самой и всегда там пребудет.

...времени, когда оно предоставлено самому себе и не заполнено конкретными делами, нельзя доверять — оно движется непостижимым образом. Обычно оно ползет, но как только ты поверишь в это и станешь рассчитывать на его медлительность, время вдруг срывается на невообразимый дикий галоп.

...большинство бед случаются именно там, где на них закрывают глаза.

...человек настойчивый достоин большего уважения, чем неудачник, потерявший всякую цель.

...не ко всему можно привыкнуть…

Нет ничего более зловещего, чем трагедия в комической маске.

Как боль, о которой можно поведать, уже наполовину уменьшается, так и жалость вопрошающая лишь немного исцеляет касанием.

Излишнее любопытство может стереть с крылышек пыльцу, и ты увидишь, как бабочка поблекнет и умрет в твоей руке, — лучше уж пусть трепещет недосягаемая, а ты будешь смотреть, затаив дыхание, куда она сядет.