Эли Фрей

Это всего лишь отражение... Оно нереально.

Мне захотелось очутиться в мире, где все счастливы. Мир, где возможна любовь. И свобода.

А я… а я устала, устала притворяться живой. Дорога, по которой я иду, ведет в Рай, но… Черт возьми, в Раю мне слишком тесно жить. Я хочу туда, где я буду живой. Где смогу чувствовать. Ненавидеть. Желать. Надеяться. Прощать. Но… Моя нынешняя жизнь слишком легка. Проста. Безопасна. От нее не так-то просто отказаться. Я хочу немного сил и мужества, чтобы вернуться обратно.

– А улыбку бросишь? – Ну… Это детская традиция, мы уже давно выросли! – возмутился Стас. – Не-а! Эта традиция всегда будет! Даже тогда, когда мы с тобой будем стариком и старушкой, то все равно будем друг друга так провожать… Только, наверно, кидать друг другу на прощание будем не улыбку и смех, а… костыль и вставную челюсть.

Что такое мужество? Что об этом пишут в книгах? Мужество, долг, честь, достоинство, уважение. Пустые слова. И пустые определения. Собраться с духом и выстрелить, когда у тебя в руках ружье, – это мужество? Нет. Поверьте, нажать на курок чертовски просто. Особенно если ты ждал этого момента столько времени. На это не нужно ни смелости, ни силы духа. Твой указательный палец просто дернется автоматически, мозг не успеет ничего сообразить. Это не мужество. Настоящее мужество – это когда ты убираешь ружье, так и не нажав на курок.

– Посмотри на меня, – тихо сказал он. Я подчинилась. – Я отстану тогда, когда увижу в твоих глазах ненависть, а не этот тупой овечий страх.

Настоящее мужество — это когда ты убираешь ружье, так и не нажав на курок.

— Я люблю не свое прошлое, – прошептала я. – Не призрак доброго мальчика из детства. А тебя. Того, кто задушил моего кролика. Того, кто кидал в меня камни. Того, от кого мне каждую секунду приходится убегать. Я люблю тебя, Стас Шутов. И мне все равно на то, что ты превратил мою жизнь в ад. Я просто люблю тебя. Я не смогу вернуть прошлое и все исправить, как бы ни хотела. И надо с этим смириться. Я ничего от тебя не требую. Ничего не хочу. Я не требую даже капли уважения к себе. Я знаю, что ничего не изменится. И завтра ты снова будешь меня травить. Унижать. Причинять боль. Мне все равно. Я буду терпеть. Ты не сможешь уничтожить мои чувства к тебе. Никак не сможешь. Ты проиграл, Стас. Эту войну ты проиграл.

– А ты знаешь… – говорит он. – Нет. Давай не пойдем. Так холодно и мокро… Пойдем лучше ко мне домой, сделаем какао. А всем скажем, что нас убили?

Я тебя на букву л.

В его глазах я вижу Небо. Но это Небо теперь навсегда затянуто грозовыми тучами.

У тебя будет сказочная жизнь, милая. Сказочная – потому что в ней не будет меня.

Место, где я похороню свои страхи.

Я всегда завидовала людям, которые с ранних лет понимают, чего они хотят, знают свою дорогу и уверенно по ней идут. Никто из нас еще не знал своей дороги, все, чего мы хотели, – лежать под одеялом, есть пиццу и смотреть сериалы.

Наверное, страх – самое сильное чувство, на которое способен человек. Это чувство парализует все тело. Страх вытравливает понятия о совести и чести. О дружбе и любви. Ты не думаешь ни о чем другом, кроме как оказаться подальше от этого кошмара. Уйти от него. И пускай даже ценой чужих жизней.

Красивые девушки не бухают в одиночестве в грязи.

Слова режут острее ножа. Эту поговорку придумали ванильные людишки, которые никогда по-настоящему не сталкивались с болью. Которые знают, что такое разбитое сердце, но даже не подозревают о том, что такое разбитый нос. А ведь разбитый нос куда хуже.

Ты убит. Иди домой.