Эразм Роттердамский

Что в самом деле, как не мудрость, привело его к осуждению и к чаше с цикутой?

Баснями желудка не наполнишь.

Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.

Есть противники, поражение от которых — величайший позор, а победа над ними не прибавляет славы ни на волос.

Женщины отдают обыкновенно предпочтение мужчинам, принадлежащим к разряду тех людей, которые по природе своей более способны предаваться удовольствиям и всякому вздору.

Ничего нет трудного для человека, имеющего волю.

Церковь основана на крови, кровью скреплена и кровью расширилась.

Изящество потребно не в одних искусствах, но во всех делах человеческих.

Друг должен принимать на себя часть огорчений друга.

Если кому-либо не хватает даров природы, он возмещает этот изъян усиленной дозой самодовольства.

Ненасытный богач остается беднейшим из бедняков.

В темноте все женщины одинаковы.

Победы во все времена почти не бывали бескровными.

Ежели нет ничего нелепее, чем трактовать важные предметы на вздорный лад, то ничего нет забавнее, чем трактовать чушь таким манером, чтобы она отнюдь не казалась чушью.

Жить достойно не возбраняется никому.

Счастье состоит главным образом в том, чтобы мириться со своей судьбой и быть довольным своим положением.

Когда у меня появлялось немного денег, я покупал книги. И если что-то оставалось — покупал себе еды.

Человек должен любоваться самим собой: лишь понравившись самому себе, сумеет он понравиться и другим.

... иногда хорошо любить — значит хорошо ненавидеть, а праведно ненавидеть — значит любить.

Все превращает любовь и неумного делает мудрым. Все превращает любовь: красноречье дает молчаливым, Старцев в юнцов превратить милая может любовь. Силу ломает любовь, но и слабых быть сильными учит, В робких отвагу вдохнуть также умеет любовь.

Поразительна мудрость природы, которая при таком бесконечном разнообразии сумела всех уравнять!

<...> Человек сражается и борется с самим собой: разум воюет с чувствами, а чувства — между собой, жалость влечет к одному, а жадность — к другому, похоть требует одного, гнев — другого, честолюбие — третьего, алчность — четвертого.

Поскольку дела обстоят таким образом, я, уже ни во что не веря, хотел бы укрыться в каком-нибудь маленьком монастыре, в котором бы царило настоящее нерушимое спокойствие. Но как ни прискорбно говорить об этом, я до сих пор не нашел ни одного монастыря, который бы не был отравлен взаимной ненавистью и раздорами. Стыдно слушать, какие бесполезные склоки и споры из-за самых мелочных и суетных предметов затевают и поддерживают старые люди, которых должно бы уважать и почитать ради их бород и сутан. А какими учеными и какими святыми кажутся они с виду!

Я увидел, что государи скорее могущественны, чем просвещенны, что они больше внимают алчности, чем здравым суждениям разума.

Нет во мне никакого притворства, и я не стараюсь изобразить на лбу своём то, чего нет у меня в сердце. Всегда и всюду я неизменна, так что не могут скрыть меня даже те, кто изо всех сил старается присвоить себе личину и титул мудрости.