Эрве Базен

...я не остановлюсь ни за что на свете: я ещё так глупа, что верю в «злую волю» своих мышц и улыбаюсь, когда мне этого вовсе не хочется.

Даже если тебя обманули, то оказывается, ты сама в этом виновата.

Мужчине не преуспеть в любви без пунктуальности, терпения, траты драгоценного времени.

Люди всегда верны своей природе, в этом их оправдание и одновременно — главная вина. От темперамента не лечат.

Измена зачастую — последствие, а не причина супружеского разногласия.

Когда поражение неизбежно, то уж лучше самой содействовать ему.

Мужья, которые покидают семью, всегда ссылаются на то, что жена стала невыносима.

Нет лучшего средства принуждения, чем вежливость.

Последние километры, так же как и первые, всегда самые длинные. Когда трогаешься в путь — цель еще слишком далека. Когда путь почти пройден, тебя сковывает страх. Приближаясь к цели, начинаешь понимать, что она даже не этап, а просто верстовой столб, мимо которого, не замедляя своего движения, проходит жизнь. Закон инерции наиболее жестоко действует не столько в сфере пространства, сколько в сфере времени.

Нищий сердцем… вот она, подлинная, самая страшная нищета. Страшная потому, что самая упорная: с помощью воли можно развить дух, разбогатеть, холить свое тело. Но воля бессильна против нищеты чувств, особенно когда эта нищета наследственная.

Но ни напрасных знаний, ни напрасных усилий не бывает. Месяцы жизни гусеницы порождают день жизни бабочки.

Говорить о женщинах во множественном числе и настоящем времени — это вполне нормально для молодого человека; но когда женщина говорит о мужчинах во множественном числе и в прошедшем времени — это обесценивает её ещё больше, чем климакс.

Лучше всего та семейная сцена, которую можно не устраивать.

Я ничем Вам не обязан, кроме жизни, однако всё то, что Вы мне дали, и всё, в чём Вы мне отказали — уравновешивается.

Те, кто приносит себя в жертву, чёрт возьми, надеются вознаградить себя в чём-то другом. Значит, в глубине души эта жертва их устраивает.

— Красота для девушки — вещь весьма практичная. Чтоб преуспеть, красавице достаточно лечь в постель в законном порядке.

Женское господство черпает свою силу в самой своей природе. Оно берет нежностью, теплотой расслабляет вас, изолирует от мира, обволакивает шерстяными фуфайками и поцелуями. Уже наши отцы держались с трудом, хотя у них имелись привилегии. Каково же держаться нам, при наших равноправных голубках? С тех пор как мои приятели переженились, они в большинстве своём исчезли из виду, словно их сослали, заперли в границах семьи. Они сохранили свои прежние фамилии, даже наградили ими своих жён, но у меня нет ощущения, что эти женщины вошли в их семью. Скорей уж можно предположить обратное.

Что ни говорите, а рассудок играет решающую роль ещё до заказа пышной свадебной корзины с цветами, которые не позволяют всё же забыть о том, что завтра в этой корзине уже будут лежать овощи. Позор тому, кто дурно об этом подумает! Мы живём в эру фанерованной мебели. Часто слышишь, как говорят: «Такие-то удачно выдали свою дочь», и скромное наречие «удачно» предполагает, что все выгоды были учтены. Теперь этим просто не хвастают — вот единственная перемена, — в наше время это недопустимо. У нас господствует сентиментальное притворство. Родителям даже рекомендуется добавить: «И знаете, они обожают друг друга!» Это уже похоже на фанеру из палисандрового дерева.

Меня всё ещё держат за шиворот, на моем плече замирает вздох, это не сожаление, конечно, но в нём есть примесь грусти: вчера всё было чудом, а завтра станет повседневной рутиной. В этом вздохе слышится: «Ну вот!»

Брак — как осажденная крепость: те, кто внутри, хотели бы из неё выбраться, те, кто снаружи, мечтают ворваться в неё.