Эжен Ионеско

Я спасал себя сам — самоанализ, самодисциплина, самообразование, самоусовершенствование.

Идеологии разлучают нас. Мечты и страдания объединяют нас.

Дети всегда жестоки, родители одиноки, их, бедных, дети не любят и нелюбовью губят.

У меня плохой характер, поэтому я не выношу людей с плохим характером.

Лучше журавль в небе, чем комок в горле.

Онa. Это потому, что ты не тaкой, кaк все. Он. Я не тaкой, кaк все? Онa. Дa. К несчaстью, ты не тaкой, кaк все. Он. Нет. К счaстью, я не тaкой, кaк все.

Она. <...> А что ты делаешь из любви ко мне? Он. Из любви к тебе я с тоски дохну. Онa. Не большой подвиг. Он. Это кaк посмотреть.

Он. Жизнь без будущего — это жизнь без будущего. Это не жизнь.

Ничего не бывает ужасным, потому что всё проходит.

Любить пустыню, любить синеву моря, любить белизну кораблей — мне представлялось, что это-то можно. Любить людей казалось мне тяжелей. Не питать к ним ненависти — это да. Но любить эти существа, которые шевелятся, разговаривают, суетятся, шумят, требуют, желают, подыхают? Это уже смешно.

У меня есть свой метод, как избавляться от печали или страха, это удается, но не всегда. Метод состоит в том, чтобы как можно внимательнее разглядывать вещи и людей вокруг. Сконцентрироваться на них. Я смотрю очень-очень внимательно и вдруг вижу все и вся будто впервые. И тогда все становится непонятным и интересным.

Неразборчивость всегда ведет к опасным последствиям.

Наша жизнь, как и мой театр, абсурдна, смешна, ничтожна и несчастна.

Часы пробили пять раз. Часы пробили три раза. Часы пробили ноль раз.

— Сегодня утром ты смотрел в зеркало, но себя не видел. — Это потому, что меня там еще не было.

Жизнь следует наблюдать из окна вагона.

Можно доказать, что социальный прогресс лучше с сахаром.

Лучше рай в шалаше, чем сарай в гараже.

Буря на море лучше оргий в морге!

Возьмите круг, приласкайте его, и он станет порочным.

Вот твой главный недостаток: когда мне холодно, тебе жарко, когда мне жарко — тебе холодно.

Прошлое всегда прекрасно и ласково, но об этом догадываешься и начинаешь жалеть слишком поздно.

Понедельник — самый тягостный день недели, самый невыносимый. На мои плечи наваливалась вся начинающаяся неделя, как весь мир — на плечи Атласа. В понедельник вечером я освобождался от одной шестой груза. И с каждым днем становилось все легче и легче. В пятницу вечером я был, так сказать, счастлив. Предстояло еще утро субботы, но после обеда мы уже были свободны. Я устраивал себе радостный или роскошный обед, после обеда валялся в постели, а с субботнего вечера начиналась скука, потому что теперь только воскресенье отделяло меня от мучительного понедельника. Понедельник был самый тяжкий и гнетущий день, воскресенье — самый пустой.

Добросовестный врач умирает вместе с больным, если оба они не выздоравливают.

...но любовь горами двигает, любовь разрывает цепи, разбивает препятствия, перед ней ничто не устоит, это всем известно. Собственная заурядность заставляет нас упускать свое, отрекаться от счастья. А Великая Любовь не знает, что значит самоотречение, она понятия не имеет об этой проблеме, никогда не смиряется, смирение, так же как поражение, — удел заурядных людей.