Галина Вишневская

Мы рождаемся, чтобы умереть. Как мы проведём время между двумя этими событиями, зависит только от нас.

Время было страшное, и нравственно выживали те, в ком не был побежден дух.

А может быть, России давно уже нет? Есть государство Москва — набитая до предела людьми, учреждениями, министерствами... И, как в Ноев ковчег, в предчувствии потопа, рвутся туда, спасая свои жизни, люди, звери...

Никому не жалуюсь, хожу задрав голову назло всем моим завистникам, и торчу у них как кость в глотке.

В молодости еще можно найти в себе силы принимать с юмором тычки и затрещины, но с годами, когда внутреннее зрение становится безжалостным, жизнь бесстыдно обнажается перед тобой и в уродстве своем, и в красоте. Ты вдруг неумолимо понимаешь, что у тебя украдены лучшие годы, что не сделал и половины того, что хотел и на что был способен; становится мучительно стыдно перед собой, что позволил преступно унизить в себе самое дорогое — свое искусство. И уже невозможно оставаться марионеткой, вечно пляшущей по воле тупоголового кукловода, переживать в себе эти бесконечные запреты и унизительные «нельзя!».

Меня всегда поражает странное отношение русских людей к своему истинному богатству. То ли потому, что у нас его слишком много — можно плевать на него, проходить мимо? Но это же преступление!

Все эти страсти-мордасти — просто отсутствие актерской техники и внутреннего контроля. Темперамент — это умение себя сдерживать.

Советские люди привыкли к знакам отличия, как к клейму на мясе, обозначающем высшую категорию, и без этого клейма человек — просто рабочая лошадь.