Остров доктора Моро

— ... Но я, как видите, иначе устроен. Мы с вами стоим на различных позициях. Вы материалист. — Я вовсе не материалист, — горячо возразил я. — С моей точки зрения, конечно, только с моей точки зрения. Потому что мы с вами расходимся именно в этом вопросе о страдании. До тех пор, покуда вы можете видеть мучения, слышать стоны, и это причиняет вам боль, покуда ваши собственные страдания владеют вами, покуда на страдании основаны ваши понятия о грехе, до тех пор, говорю вам, вы животное, вы мыслите немногим яснее животного. Это страдание.

Можно научить чему угодно даже свинью.

Хирургия может достичь гораздо большего, она способна не только разрушать, но и созидать.

Одни лица кажутся мне спокойными и ясными, другие — мрачными и угрожающими, третьи — переменчивыми, неискренними; ни в одном из людских лиц нет той разумной уверенности, которая отличает человеческое существо.

Изучение природы делает человека в конце концов таким же безжалостным, как и сама природа.

Страдание и радость — они существуют для нас только до тех пор, пока мы ползаем во прахе...

На воздухе крики звучали еще громче. Казалось, будто в них сосредоточились все страдание мира. Все же, думается мне (а я с тех пор не раз думал об этом), знай я, что в соседней комнате кто-нибудь страдает точно так же, но молча, я отнесся бы к этому гораздо спокойнее. Но когда страдание обретает голос и заставляет трепетать наши нервы, тогда душу переполняет жалость.

Животное может быть свирепым или хитрым, но один только человек умеет лгать.