Кристофер Мур

Все представления Говарда о приключении сводились к тому, чтобы вместо обычного белого хлеба с утренней яичницей попробовать ржаной.

Законы пространства и времени по-прежнему работают, пусть вы избегаете своих друзей. Но даже не пробуйте ссылаться на расширение вселенной: типа, все хотел зайти, но их дом отъезжал все дальше и дальше. Не купятся.

Если ты думаешь, что остальные в здравом уме, ты про них всего-навсего мало знаешь. Вся штука здесь — и в нашем случае это самое главное — найти того, чье безумие совпадает пазами с твоим.

Мужчины мне нравятся такие же, как чай, — слабые и зеленые.

Наверное, общей у них была не любовь – скорее, острое желание сбежать от реальности и забыть обо всем на свете. Но они обрели это общее.

Что-то в ней было такое, от чего.... неудержимо хотелось вывалить на журнальный столик всю свою жизнь, точно горсть мелочи. Пусть переберет все сама и возьмет, что понравится.

Страхи почему-то казались....более уютными, чем бескрайние возможности позитивного мышления.

– Что такое мораль? – Это разница между тем, что правильно, и тем, что можно оправдать. – Только люди могли такое выдумать. – Вот именно.

Лучше бы позволили ей пережить все в одиночку, а не гнали сквозь строй соболезнований.... Точно у нее на лбу каленым железом выжгли слово “развод” – только чтобы горожане навалились на нее изголодавшимися амёбами.

Она бы сошла и за двадцатилетнюю, если бы не нахальная чувственность, с которой она двигалась, и не насмешливая улыбка, таившаяся в уголках глаз и выдававшая опыт, уверенность и коварство, на которые двадцатилетняя девчонка не способна. Не тело выдавало возраст – манера держаться.

Всё на свете – сказки. Что еще есть в мире, кроме сказок? Сказки – вот единственная правда.

Я нашел вас здесь....когда вы прислушивались к шуму вселенной, лелея в своем сердце искорку надежды, подобно всем рыбакам. Но вы смирились с грядущим разочарованием. В вас нет любви, нет веры, нет цели. Вы станете моим орудием, а взамен я одарю вас тем, чего вам недостает.

Жизнь есть действие, и по эту сторону могилы покоя ему не найти.

Смерть Сквозняку понравилась. Такой запредельный кислотный трип, только дешевле и без побочных эффектов.

При виде кия тот улыбнулся. Ловкач улыбнулся в ответ. Игра определилась. Два жулика признали друг друга и заключили негласное соглашение: кончаем пороть херню и играем по-настоящему.

Рассол подобно Эпикуру верил, что хорошей жизнь может быть, если она посвящена простым удовольствиям и регулируется справедливостью и умеренностью. Много лет назад, работая вышибалой в борделе, Рассол часто видел, как отчаявшиеся, злые люди становились после нескольких минут удовольствия обходительными и весёлыми. Тогда он и поклялся когда-нибудь открыть свой публичный дом, но на продажу выставили ветхий магазин с двумя бензоколонками, и Рассол пошёл на компромисс со своей мечтой, купил его и начал доставлять публике удовольствия иного рода.

Семью нельзя завести в одиночку.

Рассол злился на себя: чем больше он думал о спокойствии, тем дальше оно от него ускользало. «Это как кусать себя за зубы, – утверждала дзэнская поговорка. – Хватать не только нечего, но и нечем».