Кристоффер Карлссон

Человеческий разум не в силах навести порядок в этом хаотическом мире.

Одним дано стоять на обочине исторического процесса и наблюдать, в то время как другие находятся в эпицентре процесса и формируют его.

За годы заключения у Микаэля появились новые шрамы, новый холод в глазах. И новые силы, чтобы пережить все это. В конце концов, он не сломался. Только еще больше ушел в себя, помрачнел. Самые страшные раны невидимы постороннему глазу.

Время движется неумолимо и как будто стоит. Ничего не изменилось и ничего не осталось прежним.

Когда-нибудь вскоре мы снова будем вместе.

Когда кого-то боишься или сомневаешься в своих действиях — надо просто делать не думая.

Как и всегда. Мы — рабочие муравьи, берем на себя черную работу, готовя триумф другим, не в меру рукопожатым «дядям». Костьми ложимся — и все ради их безупречной статистики.

Никогда не знаешь заранее, какое воспоминание может вызвать у человека наибольшее потрясение.

— Если будешь врать, я больше сюда не приду, — предупреждаю я. — Если будешь врать, я больше к тебе не выйду, — отзывается он.

Город, полный героев и злодеев.

— Каким образом можно установить с человеком контакт, кроме как позвонить ему или написать на мейл? — спрашиваю я. — Не знаю... Голубиная почта? Телеграмма? Дымовой сигнал? — Все шутишь...

Убийство — серьезное испытание, даже для людей закаленных...

Страх, маленькое гадкое существо, поднявшееся вслед за мной на землю из преисподней, подбирается к самому сердцу.

Не могу думать ни о чем, о чем можно было бы думать.

Я осознал, что у меня не было конкретной жертвы, я хотел отомстить всем сразу.

— С тех пор я не видела его, — сказала она. — И я не понимаю, почему тяжело пережить, когда люди пропадают. Не знаю, как это объяснить, но, даже если не очень много общался с человеком перед тем как он исчез, все равно чего-то... не хватает.