Нацуо Кирино

Существует огромное различие между моим миром и миром остальных людей, и поэтому я полностью одинок.

Наконец-то закончился урок и с ним — моя борьба со сном.

... Понять меня могу только я сама.

Люди не прощают тех, кто отличается от них...

В боли человек одинок. Боль и страдания — то, что невозможно разделить с другими.

Словно часы из плоти и крови, постепенно взрослеющие дети... отражают невидимый человеческому глазу ход времени.

Лицо моё было настолько безупречно в своей красоте, что в нем не отражалось никаких движений души.

Будем откровенны: такие понятия, как индивидуальность, талант, — всего лишь оружие, полируемое до блеска заурядными представителями людской породы, чтобы как-то существовать в конкурентном обществе.

В телефонной трубке вибрировало одиночество.

В Китае в деревнях — двести семьдесят миллионов человек, но только сто миллионов живут за счет земли. На остальных — а это сто семьдесят миллионов — ее не хватает. Из них миллионов девяносто работают в местной промышленности, и восьмидесяти миллионам приходится искать счастья в больших городах. Наплыв этой лишней рабочей силы называли тогда в Китае «Слепым потоком». Потом, правда, переименовали в «Народное течение». Хотя «Слепой поток», мне кажется, больше подходит — люди бредут в потемках на маячащий впереди лучик света. Так светят деньги.

Этот человек выдавал за нерушимые ценности твердолобую упертость, ничтожность и абсурдность общества, в котором вращался. Он не особо верил в эти общественные ценности и прочую ерунду, но сознательно взял их на вооружение, чтобы выжить.

Новая мысль. Мое тело принадлежит мне и никому другому. С какой стати человек, который меня любит, должен распоряжаться моим телом? Если любовь лишает свободы, без нее обойдемся.

Мне нравятся такие вопросы. Из тех, что хочет задать любой человек, но не решается.

Человеку свойственно сразу забывать свою ложь. А если ложь раскроется, наваливать на нее другую ложь.

Страх, пронизывающий до мозга костей, обостряет жизненные ощущения.

Если человек не в состоянии переносить одиночество, у него остаётся только одно — смерть.

Мужики живут по правилам, которые сами для себя устанавливают. И по этим правилам женщина — их собственность. Дочь принадлежит отцу, жена — мужу. Желания самой женщины — головная боль, и с ними можно не считаться. Желания — право мужчины. Он добивается женщины и, добившись, охраняет её от чужих посягательств.

Человеку, который хочет умереть, достаточно мелочи, чтобы переступить порог.

Какими бы убедительными ни казались иногда слухи, они не могут передать, что в душе у человека, о котором их распускают. До души так просто не доберёшься.

Пожалуй, ничто нас не волнует больше, чем чужие проблемы.

Иллюзии — мирская суета.

Живёшь себе тихо-спокойно, и вдруг возникает человек, о котором ты и думать забыла, и начинает рассказывать о тех, кто давно остался в прошлом.

Победа — это жить и быть счастливой.

И Мицуру, и Юрико, и Кадзуэ просто разложились. Разве преподаватель биологии Кидзима не учил нас, что микроорганизмы вызывают процессы брожения и разложения? Для этих процессов требуется вода. Я думаю, для женщин роль воды выполняют мужчины.

На церемонии зачисления в школу я краем глаза оглядела родителей. Все они были граждане состоятельные и очень старались не выпячивать своего богатства. Или, вернее сказать, очень ловко умели показать его, не выставляя напоказ.