Николас Спаркс

— Никогда не думала, что стану одной из тех, кто по вечерам глушит красненькое, уставившись в пустоту поверх стакана, однако вот тебе факт — стала.

Я плакал впервые за несколько лет и впервые в жизни об отце и долгое время не мог унять слёзы. Я знал, что мой отец — хороший, добрый человек, и хотя жизнь у него оказалась сложная, он приложил все усилия, чтобы меня вырастить. Он никогда не поднимал на меня руку, и я мучился угрызениями совести за все годы, когда вёл себя как дурак.

Я всей душой хочу, чтобы те люди узнали тебя получше, и тогда ты будешь в безопасности. Совсем как я в твоих объятиях.

Эти божественные несовершенства делали Саванну ещё прекраснее, но временами мне было невыносимо от того, что приходится изучать их по фотографии.

Конечно, это не так оперативно, как е-мейл, но за это я письма и люблю, — писала она. — Мне нравится неожиданность, когда находишь письмо в почтовом ящике, и будоражащее предвкушение новостей, когда открываешь конверт. Мне нравится, что я могу взять письмо с собой и прочесть на природе, чтобы лицо овевал лёгкий бриз, а строки письма вдруг начинали звучать. Мне нравится представлять, как ты выглядел, когда писал мне, твою одежду, обстановку, то, как ты держал ручку. Наверное, это наивно и неточно, но я представляю, что ты сидишь в палатке за импровизированным столом и пишешь при свете масляной лампы, а снаружи завывает ветер. Это несравненно более романтично, чем писать е-мейл с монитора бездушной машины, которую используешь для загрузки музыки или поисков доклада.

Я в тебе не ошиблась. Я знала, что у тебя умное сердце.

Ромео с перебитым носом, точно зная, что он тоже влюблён в Саванну.

— У тебя когда-нибудь был настоящий бойфренд? — О, мы уже переходим к скучным подробностям и суровой реальности?

— Охлаждённых. В корзине. Пальчики оближешь! Саванна склонилась вперёд, налегая на стол. — И сколько женщин ты сюда водил пальчики облизывать?

— Я могу тебе доверять? — Я бы на твоём месте не доверял, — честно сказал я. Она засмеялась.

Ты предложила ему выражаться «священной коровой» или «блинчиками»?

Любовь — это когда печёшься о счастье другого больше, чем о своём собственном, каких бы жертв это ни потребовало.

А несколько дней спустя, когда мы вошли в маленькую церковь, обменялись кольцами и дали друг другу клятвы любви и верности, я посмотрела в твои глаза и поняла, что выбрала именно того, кто был предназначен судьбой.

И скоро я тоже засну рядом с тобой, как всегда. Улягусь поудобнее, пригреюсь возле и перед сном в который раз порадуюсь тому, какой чудесный человек достался мне в мужья.

Только те люди, что подходят друг другу, не скучают в тишине. Такой вот парадокс.

Ты – моя единственная надежда, моя мечта, моё спасение, и что бы ни готовило нам будущее, каждый день вместе с тобой – лучший в моей жизни. Я твой, твой навеки. А ты навеки останешься моей.

Когда плачешь ты, плачу я, когда ты страдаешь, я страдаю вместе с тобой. Вместе мы сумеем остановить потоки слёз, побороть отчаяние и продолжить наш путь по бесконечным дорогам жизни.

Милая, когда я вижу тебя ранним утром, сонную и неумытую, или в твоей мастерской – всю в краске, с растрёпанными волосами и покрасневшими глазами, я знаю, что женился на прекраснейшей женщине в мире.

Поэзия, думала Элли, создана не для того, чтобы её понимать. Она вдохновляет и трогает до глубины души безо всяких объяснений.

Можете считать, будто я мечтатель или глупец, но я верю: в этом мире всё возможно.

Человек ко всему привыкает, дайте только срок.

Поймите правильно – я обычный человек с обычными мыслями и жизнь прожил самую обыкновенную. Мне не поставят памятник, имя моё скоро забудется, и всё же я познал любовь, и мне этого достаточно.

Мысли о прошлом увлекли меня, и, как всегда, прошлое не замедлило вернуться, зримое и яркое, хоть рукой щупай. И я сам не заметил, как начал впоминать, с чего всё началось: ведь всё, что у меня осталось, — это воспоминания.

... и тогда мне открылось настоящее чудо: я увидел, как Саванна медленно поднимает лицо к луне, упиваясь её красотой, и даёт волю захлестнувшим её воспоминаниям. Я ничего так не хотел, как показаться ей в эту минуту, но остался сидеть в своём укрытии и тоже смотрел на луну. И на долю секунды, на полмига мне показалось, что мы с Саванной снова вместе.

Я не могу отдать Джейми так же, как и не могу отдать свое сердце. Но то, что я могу сделать – позволить другому разделить радость, которую она всегда давала мне. Да благословит вас Господь Бог.