Иллюзии

Негативные привязанности, Ричард. Если ты действительно хочешь удалить облако из своей жизни, не делай из этого большого дела, просто расслабься и удали его из своего мышления. Вот и все. И дело с концом.

— Кто оператор, киномеханик, директор кинотеатра, контролер, кто смотрит за тем, чтобы все шло своим чередом? Кто способен выходить в середине, в любое время, в любой момент изменять сюжет, кто способен смотреть это фильм снова и снова? — Тот, кто этого хочет? — Это для тебя достаточная свобода?

Может ли быть мгновение счастливым и вместе с тем — ужасающим?

Качество Мастера не определяется размерами толпы его учеников.

Чтобы привлечь что-то в свою жизнь, вообрази, что это уже здесь.

Когда ты правильно задаёшь вопрос, то он сам по себе является ответом.

Поверь, что тебе известны все ответы, — и ты их узнаешь. Поверь, что ты Учитель, — и ты им станешь.

Чем больше мне хотелось что-то делать, тем меньше это называлось работой.

Мир — это твоя ученическая тетрадь, на страницах которой ты решаешь свои задачи.

«Дональд», — сказал я, когда добрался до поля. «Я пришел к выводу, что ты просто не живешь в этом мире». Он удивленно посмотрел на меня с крыла своего самолета, где он учился заливать бензин в бак. «Конечно нет. Можешь ли ты мне назвать кого-нибудь, кто живет в нем?» «Что ты хочешь этим сказать, могу ли я назвать кого-нибудь, кто живет? Я! Я живу в этом мире!» «Превосходно», — похвалил он, как будто мне удалось самостоятельно раскрыть страшную тайну. «Напомни потом, что сегодня я угощаю тебя обедом. Я просто поражен, что ты умеешь постоянно учиться». Это сбило меня с толку. Он говорил без сарказма и иронии; он был абсолютно серьезен. «Что ты хочешь сказать? Конечно же я живу в этом мире. Я и еще примерно четыре миллиарда человек. Это ты...» «О, боже, Ричард! Ты серьезно! Обед отменяется. Никаких бифштексов, никаких салатов, ничего! Я-то думал, что ты овладел главным знанием». Он замолчал и посмотрел на меня с сожалением. «Ты уверен в этом. Ты живешь в том же мире, что и, например, биржевой маклер, да? И твоя жизнь, как мне кажется, только что круто изменилась из-за новой политики Биржевого комитета — от перераспределения министерских портфелей с пятидесятипроцентной потерей вложений для держателей акций? Ты живешь в том же мире, что и шахматист-профессионал? Нью-Йоркский открытый турнир начинается на этой неделе. Петросян, Фишер и Браун сражаются за приз в полмиллиона долларов. Что же ты тогда делаешь на этом поле в Мейленде, штат Огайо? Ты и твой биплан, «Флит», выпуска 1929 года, здесь, на фермерском поле, и для тебя нет ничего важнее, чем разрешение использовать это поле для полетов, люди, желающие покататься на самолете, постоянный ремонт мотора и то, чтобы, не дай бог, не пошел град... Сколько же, по твоему, человек живет в твоем мире? Так ты стоишь там, на земле, и серьезно утверждаешь, что четыре миллиарда живут не в четырех миллиардах разных миров, ты серьезно собрался это мне доказать?» — он так быстро говорил, что начал задыхаться.

Я поворочался под одеялом, а потом отключился, словно погасла электрическая лампочка, без сноведений, под небом и несколькими тысячами звезд, которые, может, и были иллюзиями, но иллюзиями прекрасными, это уж точно.

Что такое этот мир? И все в нем? Иллюзии, Ричард! Каждая частица его — иллюзия.

Если все — иллюзии, то что же реально? И если эта жизнь — иллюзия, то зачем тогда мы ее проживаем?

Но, как я уже говорил, бывает одиноко летать одному, и я был рад найти его, просто чтобы был кто-то, с кем можно было бы поговорить, и этот кто-то отличал бы элерон от киля.

Сначала ты просто не находишь себе места от бессилия, а через какое-то время все становится просто скучным.

Твой эгоизм — это мерило искренности твоего желания быть самим собой.

Если ты немного потренируешься, живя как придуманный персонаж, ты поймешь, что придуманные герои иногда более реальны, чем люди, имеющие тело и бьющееся сердце.

Мы притягиваем в нашу жизнь то, о чем думаем.

Как я позволяю миру жить по его выбору, так и себе позволяю жить по своему выбору.

Никто не может помешать нам делать то, что мы хотим.

Просто откажись от всех запретов и ограничений... Дотронься до вещи так, словно она часть твоей жизни, и так оно и есть.

Всякий, кто хоть что-нибудь дал миру, был божественно эгоистичной душой, живя ради своих интересов.

Единственная твоя обязанность в любой из данных тебе жизней заключается в том, чтобы ты был верен самому себе.

Если я завишу от того, волнует ли людей то, что я говорю, то мое счастье зависит от первого встречного, а не от меня самого.

К одиночеству привыкаешь, но достаточно нарушить его хоть на день, и тебе придется привыкать к нему заново, с самого начала.