Ричард (Richard) | 68 цитат

Теория сера, а вечно зелено дерево жизни.

— Что вы суетесь? Что вы знаете о старости? Стареть — это скучное занятие. — Но пока это — единственное средство долго жить.

Духовная жизнь не приемлет поверхностного отношения. Мы должны быть готовы взять на себя ответственность. Если мы чересчур увлечемся внешней стороной духовной жизни, то можем забыть о ее главном предназначении — очищении сердца.

Покидать этот мир не так страшно, как это звучит.

Лучше умная дурнушка, чем красивая идиотка.

Я чувствую себя хамелеоном, которого положили на поверхность, цвет которой он не в состоянии воспроизвести.

Хорошие работники не тащат за собой домашние проблемы на рабочее место.

Карен, когда я слышу твой голос – словно кто-то сыплет мне на сердце груду жемчуга. Вот так.

«Дональд», — сказал я, когда добрался до поля. «Я пришел к выводу, что ты просто не живешь в этом мире». Он удивленно посмотрел на меня с крыла своего самолета, где он учился заливать бензин в бак. «Конечно нет. Можешь ли ты мне назвать кого-нибудь, кто живет в нем?» «Что ты хочешь этим сказать, могу ли я назвать кого-нибудь, кто живет? Я! Я живу в этом мире!» «Превосходно», — похвалил он, как будто мне удалось самостоятельно раскрыть страшную тайну. «Напомни потом, что сегодня я угощаю тебя обедом. Я просто поражен, что ты умеешь постоянно учиться». Это сбило меня с толку. Он говорил без сарказма и иронии; он был абсолютно серьезен. «Что ты хочешь сказать? Конечно же я живу в этом мире. Я и еще примерно четыре миллиарда человек. Это ты...» «О, боже, Ричард! Ты серьезно! Обед отменяется. Никаких бифштексов, никаких салатов, ничего! Я-то думал, что ты овладел главным знанием». Он замолчал и посмотрел на меня с сожалением. «Ты уверен в этом. Ты живешь в том же мире, что и, например, биржевой маклер, да? И твоя жизнь, как мне кажется, только что круто изменилась из-за новой политики Биржевого комитета — от перераспределения министерских портфелей с пятидесятипроцентной потерей вложений для держателей акций? Ты живешь в том же мире, что и шахматист-профессионал? Нью-Йоркский открытый турнир начинается на этой неделе. Петросян, Фишер и Браун сражаются за приз в полмиллиона долларов. Что же ты тогда делаешь на этом поле в Мейленде, штат Огайо? Ты и твой биплан, «Флит», выпуска 1929 года, здесь, на фермерском поле, и для тебя нет ничего важнее, чем разрешение использовать это поле для полетов, люди, желающие покататься на самолете, постоянный ремонт мотора и то, чтобы, не дай бог, не пошел град... Сколько же, по твоему, человек живет в твоем мире? Так ты стоишь там, на земле, и серьезно утверждаешь, что четыре миллиарда живут не в четырех миллиардах разных миров, ты серьезно собрался это мне доказать?» — он так быстро говорил, что начал задыхаться.

Немало постранствовав, я знал, что Америку осваивали удивительно привлекательные женщины, ведь миллионы их дочерей населяют эту страну сегодня.

Катастрофа не была проявлением моей защиты в действии, этот случай был скорее свидетельством того, что она бывает ненадёжной.

Секрет моей силы, — продолжал он, — в том, что я не вру.

Самоубийство, как и всякое убийство, совсем не творческий поступок! Каждый, кто отчаялся настолько, что может совершить самоубийство, — думал я, обладает достаточной настойчивостью, чтобы подойти к проблеме творчески и решить её: сорваться в полночь, незаконно проникнуть на борт судна, идущего в Новую Зеландию, и начать всё сначала — жить так, как он всегда хотел. Однако люди боятся бросить вызов судьбе.

Давние страхи, как и старые обиды, живут долго.

Мысль о мысли о какой-то мысли.

Я существую не для того, чтобы поразить мир. Я существую для того, чтобы прожить свою жизнь так, чтобы она сделала меня счастливым.

Пора остепениться. Подыскать ферму. Семью. Потом убить их всех и подыскать другую ферму и семью!

... Если мы связаны духовно, мы обязательно должны встретиться!... Родственные души рождаются для того, чтобы прожить жизнь вместе!

Иногда приходится идти на отчаянные поступки ради тех, кого любишь.

— Ничего не дается просто. — Кроме смерти.

— Ты сцеживаешь побольше крови на случай, если нам снова потребуется взглянуть на карту? — (неловкое молчание) Да.

— За Гэмлон! — За пони! — Что? Ты не можешь использовать это как боевой клич. — Почему нет? У тебя есть клич. — Мой о чести, благородстве и истребленном, но не забытом народе. — А мой о пони. — Это не... — ЗА ПОНИ!

[Кейл перенесся через портал, во время того, как наносил удар. И проткнул Ричарда] — Странный способ показать, как ты по мне соскучился, но я готов принять и такой.