Джоджо Мойес

Она была женщиной-девочкой, настолько хрупкой и беспомощной, что хотелось ее защитить. Любой мужчина рядом с ней невольно становился рыцарем в сияющих доспехах.

Разве ты не понимаешь, чем все может закончиться? — беззвучно спросила она мужа. Другой мужчина сказал, что любит меня. Мужчина, который в номере Лондонского отеля восторгался моим телом. Мужчина, который сказал, что рай в его представлении — это просыпаться каждое утро в постели со мной, и только со мной. Мужчина, который сказал, что я для него дороже всего на свете. Всего на свете.

Нет на земле места тоскливее, чем пустая двуспальная кровать.

Ужасно неудобно играть на скрипке и одновременно плакать. При таком наклоне головы слезы сперва скапливаются в ямке между между носом и уголком глаза, затем стекают по лицу и, что еще хуже, капают на скрипку, а значит их следует быстро стирать, чтобы дерево, не дай бог, не деформировалось.

Казалось, у нее в голове существует целый мир кошмаров, с которым она должна бороться, прикладывая в два раза больше усилий, чем кто либо из нас.

Я верю, что красота — в глазах того, кто смотрит. Когда мой муж называет меня красивой, я верю ему, ведь знаю, что в его глазах я такая и есть.

Ладно, Рапунцель. Если ты так и собираешься торчать в своей башне, так дай хотя бы проходящему принцу подержаться за твои волосы.

Вы забудете, что я представитель вражеской армии, я забуду, что вы женщина, которая постоянно планирует очередной акт непокоры, и мы будем просто... двое людей?

Я смотрел, как ты стоишь посреди того суматошливого магазина, и подумал, что ты — самая самодостаточная женщина, которую я когда либо видел. Ты выглядела так, как будто мир может разлететься на щепки, а ты все равно останешься стоять с гордо поднятой головой, властно смотря из под своих прекрасных волос.

Иногда в жизни наступает сплошная полоса преград, когда главное — не прекращать двигаться дальше. А иногда, вдруг осознает она главное — только безоглядно верить.

Сможем ли мы когда-нибудь простить то, как дорого стоили друг другу?

— Я дала ему парацетамол. — А почему не карамельку?

Элли, я давно усвоила один важный урок: «если бы» — это очень опасная игра.

Я не уверен, что заслуживаю такое счастье, и до сих пор сомневаюсь, имею ли на это право. Но я могу думать о твоем прекрасном лице, твоей улыбке и знать: часть этой красоты принадлежит мне, и это лучшее, что случалось со мной за всю мою жизнь.

Элли твердо усвоила, что жить нужно здесь и сейчас, научилась растворяться в каждом моменте, отказываясь омрачать его размышлениями о том, чего стоит это кратковременное счастье.

Ты сильный человек, ты можешь продолжать жить, зная, что настоящая любовь возможна, но у нас никогда не будет на нее права.

Оба они испытывали друг к другу настолько сильные чувства, что рано или поздно чувства эти превратятся в яд.

Чем больше он ей писал, стараясь убедить ее в искренности своих чувств, тем меньше значения она придавала словам, которые с такой легкостью слетали с кончика его пера.

Когда ты ешь, то отдаешься этому переживанию целиком. Когда мы с тобой ужинали в первый раз, я смотрел на тебя и мечтал, чтобы ты с такой же радостью отдавалась мне.

Если я позволю себе любить тебя, я пропала. В моей жизни не останется ничего, кроме тебя. Я все время буду бояться, что ты разлюбишь меня. А потом, если это случится, я... я умру.

Общение с ней было вполне достойной заменой алкоголю.

Энтони говорил с ней так же искренне, как люди иногда рассказывают свои самые сокровенные тайны попутчикам в поездах, потому что знают: скорее всего, они никогда больше не увидятся, поэтому такие излияния никого ни к чему не обязывают.

— А зачем вам тогда так много работать? <...> — По той самой причине, о которой вы говорили, — это гораздо легче, чем разбираться с чем-то еще.

А я в ту самую секунду, когда ты посмотрела мне в глаза, понял, что если сделаю то, чего ты хочешь, то я пропал. Я не смогу бросить тебя, не смогу поступить с тобой, как с другими, не смогу вежливо кивать Лоренсу, встречая тебя с ним в каком-нибудь ресторане. Я никогда не смогу смириться с тем, что ты не принадлежишь мне полностью, и здесь я уже больше не могу обманывать себя. Именно поэтому, любимая, я снова застегнул пуговицу на твоем платье. Именно поэтому я провел уже две бессонные ночи, ненавидя себя за единственный порядочный поступок за всю мою жизнь.

Мак знал, что любит свою умную сложную жену, но не знал, хватит ли у него сил продолжать разрушать преграды, которые она так решительно воздвигала между ними. Ты права, сказал он про себя. Мужчины устают от «трудных» женщин, и поэтому ты отравляешь то, что могло бы быть прекрасным.