Сэм Харрис

Сообщите набожному христианину, что жена изменяет ему, или что замороженный йогурт способен сделать человека невидимым, — и он, скорее всего, как и любой из нас, потребует бесспорных доказательств ваших слов. Если же вы скажете ему, что книга, которая лежит у его изголовья, была написана невидимым божеством, которое заставит его вечно гореть в огне, если он не сумеет следовать каждому из имеющихся в ней безумных требований, и он тут же, безо всяких доказательств, согласится с вами.

Мысли и намерения просто возникают в мозгу. Что еще они могут делать? Правда о нас еще более странная, чем многие думают: иллюзия свободы воли сама является иллюзией.

Если вы обратите внимание на вашу внутреннюю жизнь, вы увидите, что возникновение выборов, усилий и намерений является полностью загадочным процессом.

Многие абсолютно не думают о том, насколько везучим должен быть человек, чтобы достичь чего-то в жизни, неважно как тяжело он работает. Человек должен быть удачливым для того, чтобы быть способным работать. Человек должен быть удачливым для того, чтобы быть умным, физически здоровым и не стать банкротом в середине жизни по причине болезни супруги. Посмотрите на биографию любого человека, который обязан своим успехом самому себе, и вы увидите, что его успех был полностью зависим от второстепенных условий, к созданию которых он не имел отношения и от которых он получил преимущество. Нет такого человека на земле, который выбрал свой геном, страну рождения или политические и экономические условия жизни, которые превалировали в важный для него момент.

Так что, говорить «моя свобода», равнозначно тому, что сказать «я не знаю, почему я сделал это, но я не против сделать это, и я не против продолжать делать это».

Вы можете изменить вашу жизнь, и себя через попытки и дисциплину, но вы имеете такое количество усилий и дисциплинированности, на какое вы способны в этот момент, и не каплей больше (или меньше). Вы или везучий или нет, но вы не можете сделать себя везучим сами.

У людей есть много противоречащих друг другу желаний — и некоторые желания являются патологическими (нежелательными) даже для тех, у кого они возникают. Большинство людей управляют множеством взаимоисключающих желаний и стремлений. Вы хотите закончить работу, но также склоняетесь к тому, чтобы перестать работать, так чтобы вы могли поиграть с вашими детьми. Вы стремитесь бросить курить, но вы также страстно желаете следующей сигареты. Вы боретесь за то, чтобы сэкономить деньги, но вас также прельщает идея купить новый компьютер. Где свобода в том, когда одно из этих противоположных друг другу желаний необъяснимо одерживает верх над соперничающим?

Компатибилизму больше нечего добавить к следующему высказыванию: марионетка свободна до тех пор, пока она любит свои веревки.

Рассмотрим ситуацию, в которой у вас действительно есть свобода воли. Вам не нужно знать обо всех факторах, которые определяют ваши мысли и действия, и вы будете нуждаться в полном контроле за этими факторами. Но парадокс здесь в том, что утрачивается само представление о свободе — для того, чтобы влиять на влияния? Больше влияний? Ни одно из этих случайных состояний ума не реально для вас. Вы не управляете бурей, вы затерялись в ней. Вы и есть буря.

Мозг — физическая система, полностью зависящая от законов природы — и уже в этом есть причины считать, что изменения в его функциональном состоянии и материальной структуре определяют наши мысли и действия. Но даже если в основе человеческого ума лежит душа, в моих аргументах ничего не изменится. Неосознанные действия души дарят вам не больше свободы, чем неосознанная физиология вашего мозга. Если вы не знаете, что ваша душа собирается сделать в следующий момент, то не вы ею управляете. Это верно для всех случаев, когда человек хотел бы почувствовать или повести себя совсем по-другому, чем ему пришлось. Подумайте о миллионах верующих христианах, чьим душам случилось иметь склонность к гомосексуализму, низости или чревоугодию либо недостаточное рвение к молитве. Однако свобода воли здесь не более заметна, чем в случае, когда человек точно воспроизводит в ретроспекции, что он хотел сделать.

Я обычно начинаю день с чашкой кофе или чая — иногда двух. Этим утром, это было кофе. Почему не чай? У меня нет возможности узнать. Я хотел кофе больше, чем хотел чая сегодня, и я был свободен, чтобы выпить то, что хочу. Действительно ли я сознательно предпочел кофе чаю? Нет. <...> Намерение сделать именно это и ничто другое не происходит из сознания — скорее, оно возникает в сознании, как любая мысль или импульс, которые могут ему противостоять.

Мы осознаем только маленькую часть информации, которую наш мозг обрабатывает.­­ Хотя мы постоянно отмечаем изменения в нашем опыте — в мыслях, настроении, поведении и так далее — мы совершенно не осведомлены о нейрофизиологических событиях, которые создают их. Фактически, мы можем быть плохими свидетелями наших переживаний. Посмотрев на ваше лицо или прислушавшись к интонациям вашего голоса, другие часто могут узнать больше о состоянии вашего ума и ваших мотивах, чем вы сами.

Как мы можем понять смысл нашей жизни, и считать людей ответственными за их выборов, учитывая бессознательное происхождение нашего сознательного разума? Свобода воли — это иллюзия. Наша воля просто дело не наших рук. Мысли и намерения возникают из находящемся на заднем плане причин, о которых мы не знаем и над которыми мы не имеем никакого сознательного контроля. У нас нет свободы, которая, как мы думаем, у нас есть.

Реакция мусульманского мира на события 11 сентября 2001 года недвусмысленно показала, что значительное количество людей XXI в. верит в мученичество. В ответ мы объявили войну с «терроризмом». Это всё равно, что объявить войну с «убийством», эта путаница в категориях, которая скрывает от нас истинные причины проблемы. Терроризм не источник насилия, но просто одна из форм его проявления. Если бы Осама бен Ладен стоял во главе государства и направил ракеты на Всемирный торговый центр, трагедия 11 сентября была бы военным делом. И в этом случае мы, несомненно, не стали бы в ответ объявлять войну с «войной».

Сегодня нечто считается священным лишь по одной-единственной причине — потому что оно считалось священным вчера.

То, как мы сегодня обращаемся с такими словами, как «Бог», «рай» и «грех», определяет наше будущее.

Фрейд и его последователи неустанно напоминают нам об одной истине: каждого из нас раздирают и тащат в разные стороны два противоположных желания — мы хотим смешаться с миром и исчезнуть и одновременно хотим удалиться в цитадель нашей самостоятельности и уникальности. Оба эти желания, если они чрезмерны, порождают несчастье. Нас пугает наше собственное ничтожество, и многие наши дела скрывают за собой прозрачную попытку отогнать от себя этот страх.

Покажите благочестивому христианину, что его обманывает жена или что замороженный йогурт делает человека невидимым, и он попросит у вас доказательства, как все обычные люди, и поверит вам лишь в той мере, в какой вы сможете подтвердить свои слова фактами. Но скажите ему, что книжка, лежащая около его кровати, была написана невидимым божеством, которое накажет вечным огнем того, кто не верит в странные утверждения этой книги о вселенной, и верующий, вероятнее всего, не попросит у вас никаких доказательств.

Религиозная «умеренность» появилась лишь по той причине, что сегодня самый темный человек просто знает о некоторых вещах больше, чем кто-либо во всем мире две тысячи лет тому назад, — причем эти знания во многом противоречат Писанию.

Представления человека подобны рычагу: стоит один раз нажать, и все куда-то сдвигается. Вы ученый? Либерал? Расист? Это просто пример того, как представления претворяются в действия. Ваши представления определяют то, каким вы видите мир, и влияют на все ваши поступки и на то, что вы чувствуете по отношению к другим людям.

Ничто так не воспитывает смирение, как наука. Ученые, насколько я могу судить, легче всего говорят «я не знаю».

Людей, верования которых не имеют рационального обоснования, называют по-разному. Если их верования широко распространены, мы называем таких людей религиозными; если нет — как правило, именуем сумасшедшими, психопатами или тронувшимися. По сути дела — чистая случайность, что в нашем обществе считается нормальным убеждение в способности Творца Вселенной читать наши мысли, тогда как уверенность в том, что барабанящий в окно дождь передает вам азбукой Морзе его волю, рассматривается как проявление безумия.