Цитаты на тему «терроризм»

— Мы не должны обучать террористов. — Повстанцев.

Добрый вечер. С вами Сфинкс номер 1. Из-за вашего вмешательства пресс-конференция отменяется. Видео автоматически воспроизводится в случае отмены конференции. Это последнее послание. А последней бомбой станет... ядерная. Она автоматически взорвется в десять вечера. Взрыв уже не предотвратить. Так что, жители Японии... прощайте.

Следует четко объявить, что война с терроризмом — это не война с исламом. Преобладание в обществе мусульман не означает усиление терроризма или экстремизма. Однако вооруженные террористические банды похитили идеи ислама, сделав их своей движущей силой, извратив и превратив в духовный вирус. И теперь эти вояки расползлись по мусульманскому миру, насаждая свою версию ислама.

Ирак готов противостоять американской агрессии. Мы не можем предотвратить ее, но мы можем защищаться. Пришло время дать Америке урок, что необходимо уважать международную законность, и если великие державы не способны сказать этого США, то это сделают маленькие страны, такие как Ирак.

У нас регулярно появляются «Геростраты» всех сортов. И теперь их интересы не ограничиваются зданиями. Они годами насилуют и убивают женщин и детей, оставляя на их телах разные символы и знаки. Они взрывают себя в переполненных залах аэропортов и вагонах метро. Они обвешиваются камерами и транслируют в Сеть то, как совершают массовый расстрел безоружных людей… И когда мы возьмём одного, его разрушительной идеей уже может заразиться десяток таких же «Геростратов».

Терроризм — это слово, которым большие народы обозначают несогласное меньшинство.

— Можно сказать и так! Прелесть в том, что ваш шах Пехлеви создал в Иране стабильную диктатуру, которая обеспечивала вам и британцам контроль над нефтяными месторождениями. — Выходит, мы успешно защитили западные ценности! — Точно! До тех пор, пока зло снова не подняло голову! — Что? Опять адвокаты? — Нет, ещё хуже. Шах так сильно притеснял свой народ, что радикальные исламисты под предводительством Аятоллы Хомейни свергают монарха и сами создают религиозный террористический режим. — Что?! Мне нужно срочно вмешаться! — Нет, на этот раз натравим кого-нибудь другого. Вот с Ирака. — А, Хуссейн! Сейчас же я его разбомблю! — Да нет же! Хуссейн вторгается в Иран и будет воевать против зла! — Значит, надо ему оружия послать? Что ещё? — Тут есть маленькая проблема... Эмбарго на поставки оружия. — Ох, уж эти засранцы-пацифисты! Я знаю, что я буду делать. Я буду посылать оружие в виде запчастей! Неплохо придумано, один будет посылать горчицу. другой — будет посылать газ. Ну что тут поделаешь, если Хуссейн будет делать из него горчичный газ (иприт)?

— ИГИЛ... ИГИЛ... ИГИЛ... Ну так что, начинаем военную операцию или нет? — Понятия не имею! Давайте, может. сначала исследуем причины? — Проявляете понимание к ИГИЛ? Нельзя понять зло, его можно только победить, вовремя напав на него! — Понятно... Так же, как тогда напали американцы на Ближнем и Среднем Востоке? — Да! Хорошо! — Отлично! Давайте-ка разберём ситуацию, вы в ней действуете за Америку. Мы отправимся в историю, а именно в историю американских вторжений. [обращается к зрителям] — Вам хорошо видно? Давайте соберитесь, я тут тоже вместе с вами после уроков остался!

Идет война против терроризма. Мы против них. Огонь против пожара.

Борьба с терроризмом — это худшее занятие в мире. Смотришь на лондонцев, которые идут по своим делам. Видишь, как они садятся в автобусы. Отвозят детей в школу. Выпивают полпинты пива за обедом. И все время получаешь информацию. Через телефонную прослушку. По электронной почте. По секрету. Вовсе не так, как показывают в кино. Никогда не знаешь, что планируют эти сволочи. Их можно застать только в пик активности. Ты понимаешь, что что-то должно случиться, но не знаешь, что и когда. Но думаешь — это может быть и сегодня. И начинаешь волноваться.

Когда у тебя муж обезвреживает взрывные устройства, тебе хочется, чтобы в мире все время была обычная скука. Чтобы ничего не происходило.

Дорогой Усама, тебя разыскивают живого или мертвого, чтобы прекратился террор. Не знаю, что и сказать на это, то есть рок-н-ролл ведь не прекратился, когда Элвис умер на унитазе, наоборот, разошелся еще хуже.

Если мы хотим эффективно противостоять террору, в первую очередь нам следует понять, что террористы не могут победить. Однако мы можем нанести себе поражение сами – в результате чрезмерной и необоснованной реакции на их провокации.

В глубине души мы понимаем, что терроризм – это театр, и поэтому в первую очередь оцениваем его эмоциональное, а не материальное воздействие.

Террористы ставят перед собой невыполнимую задачу: не имея армии, путем насилия изменить политическое соотношение сил. Для достижения цели они вынуждают государство также ставить перед собой невыполнимую задачу: защитить всех граждан от политического насилия, в любое время и в любом месте. Террористы надеются, что, когда государство попытается выполнить свое обещание, это смешает политические карты и у них в руках неожиданно окажется туз.

Они могут запретить девочкам ходить в школу, но не могут запретить получать знания.

Талибы могли сжечь наши книги, взорвать школьные здания, но они не могли запретить нам думать.

В месте, где процветает терроризм, любая грязная мысль найдёт для себя продвижение.

У терроризма одна лишь цель — нагонять на людей панику, страх и отчаяние.

— Пап! — Блэйк? Что случилось? — Мисс Белладонна? Мы не знали, что вы вернулись. — Зачем ты разговариваешь с этими людьми? — Это Корсак и Феннек Албаин. Здесь, в Менаджери, они представляют «Белый Клык». — Эти психопаты тоже здесь?! — Юноша, пусть мы и не знаем, что вы слышали о нашей организации, но спешу вас заверить, что мы не на столько жестоки, как о нас говорят в новостях. — Что мы «слышали»?! Да мы собственными глазами видели, как ваши фанатики убивали людей! — О чём это она говорит? — Именно о том, о чём мы и пришли поговорить с вами, Ваше Благородие... — Погодите! Вы и правда не знаете?! — Не знаем что? — «Белый Клык» участвовал в падении Бикона. Они атаковали невинных жителей и впустили Гримм в школу. — Это правда? — К сожалению, Ваше Благородие, это так. Прискорбно это осозновать, но стало очевидно, что Вэйлское отделение «Белого Клыка» вышло из-под контроля верховного лидера Хан и теперь подчиняются приказам лишь Адама Тауруса. Уверен, вы знакомы с ним и его «резкой» философией. — Только вот нападение на Бикон было не первым вашим ударом по Вэйлу! — У нашего лидера были подозрения на счёт этих раскольников, но у неё не было прямых доказательств. До этого инцидента. — «Инцидента»?! Столько людей погибло! — И это прискорбно. Но, Ваше Благородие, мы здесь чтобы заверить вас, что аббат Таурус и его паства не несут волю нашего братства. — И чем вы можете это подтвердить? — Мы понимаем ваше недоверие, касаемо этой ситуации. Политика «Белого Клыка» стала более агрессивной с тех пор, как вы оставили пост верховного лидера и стали главой Менаджери. Но только так наш зов мог быть услышан. Может быть, вам будет интересен подробный отчёт нашего лидера, а также несколько рекомендаций для поиска и наказания виновных? — Обязательно. Но не сегодня. Моя дочь только что вернулась, и я хотел бы провести с ней какое-то время. — Как угодно, Ваше Благородие. И было приятно вновь увидеть вас, юная Блэйк. Мы были огорчены вашим уходом из «Белого Клыка», но мы смирились с тем, что вы больше не разделяете наших взглядов. В конце концов, это была утомительная борьба. — Кто сказал, что я перестала бороться? — Хм... Если вы всё же захотите вернуться, вам стоит лишь найти нас. И да — сестра Илия будет рада услышать о вас. — До свидания, джентльмены.

— Я глазам не верю. Араб и еврей бок о бок. Чёрный и белый. Христиане и мусульмане. — Что? — Так трагично. — Что? Почему трагично? О чём ты? Они просто идут маршем. — Можешь представить лучшую цель?

— Вы в своём уме? О чём вы говорите? — Время пострадать одному, чтобы спасти сотни жизней. — Одному? А почему не двоим? Не шестерым? Может, мы общественную казнь устроим? — Вы можете уйти, агент Хаббард. — Слушайте, генерал, вы теряли своих людей, я своих, но вы... вы не можете сделать это. А что, если в действительности им и не нужен этот шейх, вы подумали? А? А что, если всё, чего они от нас хотели, это согнать детей на стадион, что вы и сделали? Вывести солдат на улицы и заставить американцев в испуге оглядываться. Слегка нарушить закон, подправить конституцию. Немного. Потому что если мы будем пытать его... Стоит сделать это, и всё, за что мы боролись, погибали и проливали кровь, закончится. И они победят. Они уже победили!

— Тут опять очередную пакость затеяли. Теперь против свободы слова. <...> Депутат Комиссаров ещё предложил запретить показывать жертв терактов. Понимаешь, Хрюн? — Понимаю! Возвращается время этих... комиссаров! Я только не понимаю: к чему всё это? К чему? — Понимаешь, власти считают, что не надо показывать жертв терактов, чтобы не расстраивать народ. — Вот именно! А ещё не надо показывать народ, чтобы не расстраивать власть!

Тебя защищают. Волноваться не нужно. Война так застала меня безоружным. Детей захватила грубая сила – Денег на выкуп у нас не хватило. Один ваххабит насиловал тело… Жена от позора жить не хотела… Целых три года в рабстве я прожил. Боль не уйдёт, как и шрамы на коже!

Иногда, когда зло сильнее тебя, нужно подобраться к нему поближе. Совсем близко. Пожертвовать своей жизнью, и нанести смертельный удар. Оно того стоит, понимаешь.