Тесс Герритсен

Антропологи скажут тебе, что нуклеарная семья — это не мать, отец и ребенок. Нет, это мать и дитя. Отцы приходят и уходят. Они уплывают за море, уходят на войну и часто не возвращаются. А вот мать с ребенком связаны навеки. Мать и дитя — это базовая единица. Мы с тобой и есть такая единица, и я буду до последнего защищать ее — защищать нас.

Разведенная, как и я. Интересно, существует ли ген, предопределяющий неудачный брак?

Зло не передается по наследству.

Иногда лучше забыть о корнях и продолжать жить своей жизнью.

Не всякий огонь можно разжечь заново. Иногда его лучше оставить потухшим.

Неужели еда и впрямь вкуснее, если готовить на модной плите с шестью конфорками?

Мертвые терпеливы. Они не жалуются, не угрожают, не насмехаются. Мертвые не могут обидеть; на это способны только живые.

По-настоящему мертвы только те, кто забыт.

Может быть, для остальных это и так, — подумал Ник. — Может, мои глаза меня подводят. А может, я так устал от одиночества, что внешность меня больше не заботит.

Однако оценивать свою храбрость было бессмысленно. Храбрость возникает, когда она нужна. Когда кому-то приходится сталкиваться с самыми темными ужасами.

Бездушного мальчишку нельзя любить, но со временем он вырастет и станет его стражем.

Все свое время он посвятил спасению карьеры, но скоро понял, что работа — плохой заменитель того, чего он на самом деле хотел: теплое женское тело, которое можно обнять, смех в темноте ночи, разговоры в постели...

Кому-то нужно вернуться в русло своей жизни, а кому-то, наоборот, побыть подальше от всего.

— Нет, — ответил Ник, устало опускаясь на кровать. — Она не из пугливых домохозяек. Сара умная. — Ты влюблен в нее. — Похоже что да. Поттер удивленно посмотрел на Ника: — Она совсем не похожа на Лорен. — Ты помнишь Лорен? — Да. Как ее можно забыть? Тебе завидовал каждый мужик в посольстве. Не повезло тебе развестись с ней. — Это было ужасной ошибкой. — Развестись? — Нет. Жениться на ней. Поттер рассмеялся: — Скажу тебе по секрету, О'Хара. После двух разводов я пришел к такому же мнению. Мужчинам не нужна любовь. Нам нужна готовая еда, глаженые рубашки, ну и, возможно, секс раза три в неделю. Но любовь нам не нужна. Ник тряхнул головой: — Я тоже так думал. Но несколько недель назад…

Курите сколько угодно сигар, пейте виски без конца, но даю гарантию — запах кишок после семидневного разложения сразит даже самых сильных из вас.

— Они были двумя одинокими людьми, а теперь посмотри, как они счастливы. Они идеально подходят друг другу. — Ага. Она готовит. Он ест.

Куда мы ходим, зависит от того, что мы знаем. А что мы знаем, зависит от того, куда мы ходим.

— Давайте попытаемся рассуждать рационально... — Рассуждать о собственной смерти? Конечно, я постараюсь быть рациональной.

— Я хочу только одного — умереть. — Если ты умрешь, значит они победили. Мы не можем позволить им победить.

Слабость присуща всем, даже самым закаленным из нас.

Шагая по проходу, Эдвард одарил коллег самоуверенной улыбкой. Взглядом, который говорил: «Я не такой трус, как все вы».

Нет ничего более интимного, чем убийство. Не так ли?

Какому мужику можешь понравиться ты, если сама себе не нравишься?

Вот, что делает с нами любовь... Она заставляет бояться, превращает нас в трусов. Окружающий мир начинает казаться злобным чудовищем со страшными клыками, которые в любой момент могут разорвать твою жизнь на куски.