Отчаяние

Неужто воля человека так могуча, что может обратить другого в куклу?

Я был совершенно пуст, как прозрачный сосуд, ожидающий неизвестного, но неизбежного содержания.

Нeт такой вещи, Феликс, которую нельзя было бы эксплуатировать. Скажу болeе: нeт такой вещи, которую нельзя было бы эксплуатировать очень долго и очень успeшно.

Ардалион пукнул губами.

... Горе тому воображению, которому юмор не сопутствует.

Скорбно закивал и опять сплюнул. Всегда удивляюсь тому, сколько слюны у простого народа.

И бороду я стал отращивать не столько чтобы скрыться от других, сколько — от себя.

Зеркала, слава Богу, в комнате нет, как нет и Бога, которого славлю.

Один умный латыш, которого я знавал в 19 году в Москве, сказал мне однажды, что беспричинная задумчивость, иногда обволакивающая меня, признак того, что я кончу в сумасшедшем доме.

Всякий, конечно, предпочитает, чтобы сказали: он похож на вас, — а не наоборот: вы на него.

Литература неважная, — сам знаю. Покамест я это писал, мне казалось, что выходит очень умно и ловко, — так иногда бывает со снами, — во сне великолепно, с блеском, говоришь, — а проснёшься, вспоминаешь: вялая чепуха.

Порядочность плюс сентиментальность как раз равняется глупости.

... Сначала я думал, не проще ли всего послать оный труд прямо какому-нибудь издателю, нeмецкому, французскому, американскому, — но вeдь написано-то по-русски, и не всё переводимо, — а я, признаться, дорожу своей литературной колоратурой и увeрен, что пропади иной выгиб, иной оттeнок — всё пойдёт насмарку.

Идею Бога изобрёл в утро мира талантливый шалопай...

Никак не удаётся мне вернуться в свою оболочку и по-старому расположиться в самом себе, — такой там беспорядок: мебель переставлена, лампочка перегорела, прошлое моё разорвано на клочки.

Высшая мечта автора: превратить читателя в зрителя...

''Украл и продал!'' — крикнул я, даже притопнул. Ответ его был замечателен: сперва мотнул головой, что значило ''Не крал'', — и тотчас кивнул, что значило: ''Продал''. В нём, мне кажется, был собран весь букет человеческой глупости.

... Однако фантазия моя разыгралась, и разыгралась нехорошо, увесисто, как пожилая, но всё ещё кокетливая дама, выпившая лишнее.

Знатоки оцeнят это прелестное, будто бы многозначительное «ночью», — ах ты — «ночью», смотри какой, писал ночью, не спал, какой интересный и томный!

... Полураздавленный окурок — она никогда не добивала окурок — с живучим упорством пускал из пепельницы вверх тонкую, прямую струю дыма; маленькое воздушное замешательство, и опять — прямо и тонко.

От вeтра мигали и щурились осенние звёзды.

…Человек не видит того, что не хочет видеть.

... Литература — это любовь к людям.

Кража – лучший комплимент, который можно сделать вещи.

Шоколад — хорошая вещь. Есть барышни, которые любят только горький сорт, — надменные лакомки.