Цитаты на тему «писатели»

Его всегда считали бесстрастным эстетом. Даже друзья. Что же, быть может, они были правы. Но он всегда хотел писать о людях. И не его вина, что часто в руках у него вместо мягкой кисти оказывался скальпель хирурга.

По опыту Бакин знал, что хула в адрес его книг не только неприятна, но и в значительной мере опасна. И дело было даже не в том, что он боялся пасть духом, приняв эту хулу. Наоборот: он понимал, что активное её неприятие может привести к тому, что отныне всем его творческим побуждениям станет сопутствовать некое противодействие. И он страшился, что результатом взаимодействия этих двух исключающих друг друга сил явится уродливое произведение. Любой полный творческих сил писатель, кроме тех, кто стремится лишь угодить вкусам времени, невольно рискует оказаться перед лицом подобной опасности.

Эти писаки-романисты вбили женщинам в голову, что человек, который ест и пьет, не может быть влюбленным.

Тем не менее хозяина надлежит рассматривать как особь, родственную учёным и писателям, ибо у него есть кабинет, хотя и тесный, где он хотя и дремлет, но над трудными книгами.

О чем ты скребешь на бумаге? Зачем ты так вечно сердит? Что ищешь, копаясь во мраке Своих неудач и обид?

В настоящее время писать стилем Ломоносова или Сумарокова, ведь, пожалуй, засмеют.

Все этого пестрого мира дела, — как я вижу - Презренны, никчемны, исполнены зла, как я вижу. Что ж, слава Творцу! Этот дом, что я строил всю жизнь, Невежды сожгут и разрушат дотла, — как я вижу.

Если бы я был моралистом и писал книгу, то из сотни страниц девяносто девять оставил бы чистыми. На последней я написал бы: «Я знаю только один долг — любить». Всему прочему я говорю нет. Решительное нет.

Писательский труд похож на марафонский бег.

В работе писателя – по крайней мере, в моем представлении о ней – победа, равно как и поражение, это дело десятое. Тиражи, литературные премии, хвалебные или ругательные рецензии можно воспринимать как своего рода показатели, но не в них суть. Мне гораздо важнее, соответствует ли то, что я написал, моим собственным, внутренним стандартам или нет. И тут никакие оправдания не действуют.

Так уж я устроен – пока не сяду и не начну записывать свои мысли, ничего толком сформулировать не могу.

Если ты при написании своей истории не уверен в ней до конца, не спеши, отложи историю на потом. Напишешь, когда уверенности будет больше.

Постепенно я понял, что сочинять для детей — наилучшая работа, она требует очень много знаний, и не только литературных…

— Но кому до этого есть дело? Писатель я никудышный... — Пишите просто для себя. Потом можно всё сжечь.

Вы вновь со мной туманные виденья, Мне в юности мелькнувшие давно... Вас удержу ль во власти вдохновенья? Былым ли снам явиться вновь дано? Из сумрака, из тьмы полузабвенья Восстали вы... О, будь, что суждено!

Чтение – творческий центр жизни писателя.

Я огорчён услышать своё имя упомянутым среди великих авторов, так как те имеют неприятное обыкновение отдавать концы.

«Классика» — это книга, которую восхваляют — и не читают.

Писателя делает боль? Боль ничего не делает, бедность — тоже. Перво-наперво есть художник. Что с ним происходит, зависит от его удачи. Если удача светит (в мирском смысле), он становится скверным художником. Если не светит — хорошим.

— Такие пьесы прекрасно излечивают бессонницу, но я этим недугом не страдаю. — Я полагаю, что истинный смысл таких пьес... — Дать заработать её автору!

Люди платят за цифровые копии, покупают подписку на тупые онлайн-сериалы. Почему бы им не читать книги, написанные нейросетью? И вы сами говорили, что всё это всего лишь последовательности нулей и единиц.

— Вы, писатели, вечно всё придумываете… То, чего нет. — Да, а вы, фотографы, просто снимаете то, что есть. — Я называю это оцифровкой реальности, какой бы образ я не снимала, он навсегда остаётся в моём компьютере. — Интересная мысль. В таком случае мои тексты – это оцифрованная фантазия.

Я же писатель. Это часть моей профессии: понимать и объяснять человеческие чувства, превращая их в слова.

Пиши не о том, что знаешь, пиши о том, что прочувствовал.

Мне кажется, между медициной и литературой есть что-то общее — в частности, интерес к человеку и его недугам. Писатель исцеляет души. Когда мне говорят «ваша книга помогла мне в трудную минуту», это лучший для меня комплимент.