Цитаты на тему «классика»

— Это значит, вы играете очень быструю музыку... джаз? — Да. Самый горячий! — Некоторые любят погорячее. Но я предпочитаю классическую музыку.

«Классика» — это книга, которую восхваляют — и не читают.

Если ты хочешь стать хорошим Поваром, ты должен научиться готовить классику. А круче французской классики — нет ничего.

Честно говоря, я получаю удовольствие от книги только тогда, когда могу полностью в неё погрузиться. Иначе всё сводится к пустому «Вау, вот что значит классика! Недаром она знаменита! Бессмертная работа, пять звёзд!». А вот развлекательную литературу, включая ранобе, читать интересно. Пусть критики поливают её негативом, пусть содержание порой не блещет, она все равно несёт мне радость. Нет ничего лучше ранобе! И что у меня за ужасные вкусы такие?..

Сказали мне ты мудр-я возразил, Сказали мне ты глуп-я не оспорил. Я че́рпаю, пока не видно дна! Омару Хайяму.

От ума, как говорят классики, одно горе.

Если бы литература обогощала классиков, как они ее!..

0000771. Не все, что ко времени, — на все времена.

— Смотри, что у меня есть. — Ого! Это... коса? — А ещё она — настраиваемая скорострельная снайперская винтовка. — Эм... что? — Она ещё и стреляет. — Оу! Круто! — А у тебя что есть? — У меня... этот меч. И щит тоже есть. — Уууу! А что они могут? — Ну, щит сворачивается... Так что, если я устаю его таскать, я его... просто убираю... — Но вес же сохраняется? — Да. Точно. — Хе-хе. Видишь ли, я немного помешана на оружии. Наверное, с дизайном для своего я немного перестаралась. — Погоди-ка. Ты сама собрала её? — Ага. Все туденты сигнала сами собирают своё оружие. А ты разве своё не сам сделал? — Они мне такими достались. Мой прапрадедушка прошёл войну с ними. — То есть, это вроде фамильной реликвии? Это так мило! В наше время не так много людей умеют ценить классику.

Вот то качество великой русской литературы, о котором труднее всего говорить: она вся написана всерьез.

Тот, кто родится классиком, не умирает. О нем забывают.

— Слышь, народ, а что это у Царя там валит? — Охохо, какая-то муть... классика, ребят. — Берёза... я не понял. — Простите, народу интересно, что за фигню Вы слушаете. — Сам ты фигня, это Вагнер. — Кто? — Вагнер, Сень. «Полет Валькирий» слышал? — Ну, между прочим, я тоже Вагнера по утрам слушаю. У соседей так собаку зовут.

Классики не стареют, пока о них помнят наследники авторских прав.

Если актер произнес хотя бы три шекспировские фразы, он законно может считать себя не любителем, а профессионалом!

0000220. Классик — это тот, кому удалось пойти по головам, в хорошем смысле этого слова, разойтись по головам в цитатах.

0000168. Классику мы ценим за вневременную актуальность.

Мне нравится заново изобретать классику, вдохновляясь поп-культурой: начиная с музыки и искусства, заканчивая модой и развлечениями. После тридцати лет в модной индустрии я понял, что классика переживёт все тренды.

— Вот читал я тут недавно Генри Миллера... — неожиданно изрёк водитель. Вид водителя не внушал надежда даже на то, что он читал модных Мураками и Коэльо. Честно говоря, насчёт Тургенева, Джека Лондона и Стругацких тоже существовали изрядные сомнения... — Слушай, вот не понимаю я этой высокой литературы! Читаю, читаю... Что за беда такая? Если высокая литература — значит или говно едят, или в жопу трахаются! Вот как себя пересиливать — и читать такое? — Вы не пересиливайте, — посоветовал я. — Читайте классику. — Я Тютчева очень люблю, — неожиданно сказал водитель. И замолчал — как обрезало. Так мы и доехали до Студёного проезда — молча и в размышлениях о высокой литературы.

— Как определяется грань? Что становится классикой, а что нет? <...> — Кукольник писал: «Пока живёт поэзия Кукольника, поэзия не умрёт». Где Кукольник? Нету. Если вы можете узнать с первых трёх строчек, что это Пушкин, а это Фет, а это Лермонтов... Это Бах, а это Прокофьев. — А это Таривердиев... — Таривердиева оставим в покое. Пока он не помер, оставим в покое... Если вы можете узнать, это тоже входит в комплект. Вы должны узнавать музыку. Тогда это композитор, потому что иначе это автор. Один из многих.

Мы растем вместе с книгами – они растут в нас. И когда-то настает пора бунта против вложенного еще в детстве отношения к классике.

Нет лучшего средства для освежения ума, как чтение древних классиков; стоит взять какого-нибудь из них в руки, хотя на полчаса, — сейчас же чувствуешь себя освеженным, облегченным и очищенным, поднятым и укрепленным, — как будто бы освежился купаньем в чистом источнике.

Я для саморазвития в свободное время стараюсь изучить какие-то новые классические произведения, и в этом плане есть два типа классических произведений: те, которые писались для людей, и те, которые открываешь и там чёрного больше, чем белого. И ты думаешь: «Твою мать, как же к этому подступиться?» И есть Бетховен, который всегда писал для людей, там есть какая-то в начале раскачка и в конце чуть-чуть посложнее. А есть Рахманинов. Это когда ты открываешь и сразу — будь любезен, отрасти шестой палец, или наточи подбородок! И ты думаешь: «Ага, концерт для осьминога с оркестром! Всё сходится!... Рахманинов, для кого ты это писал? Вот для кого?» Мне кажется, Рахманинов — это такой первый пианист-эгоист, говорящий: «Кто написал — тот и играет! Моя прелюдия!»

Если хочешь понять, что у тебя творится в голове, в сердце, — читай и слушай классиков.

Народ тянется только к классическому искусству, потому что только оно вызывает в человеке самые возвышенные чувства, даёт пищу для души и сердца. Идёт человек по пустыне, и нужен ему лишь глоток воды. Так и классическое искусство очищает и облагораживает души людей, зовёт их к добру, а иначе зачем оно нужно!

Быть классиком — значит стоять на шкафу Бессмысленным бюстом, топорща ключицы. О Гоголь, во сне ль это всё, наяву? Так чучело ставят: бекаса, сову. Стоишь вместо птицы. Он кутался в шарф, он любил мастерить Жилеты, камзолы. Не то что раздеться — куска проглотить Не мог при свидетелях, — скульптором голый Поставлен. Приятно ли классиком быть?