Цитаты на тему «стихи»

Есть особые мгновения, они не повторяются дважды. Я с любовью вспоминаю эти минуты. Мне не хочется, чтобы они прошли напрасно. Лучше всего их выразить при помощи такого короткого стихотворения, как танка... Я пишу танка, потому что я люблю жизнь.

Если я чешу в затылке - Не беда! В голове моей опилки, Да, да, да. Но хотя там и опилки, Но кричалки и вопилки, А также: Шумелки, пыхтелки и сопелки - Сочиняю я неплохо иногда. Да!!!!

Все мелодии спеты, стихи все написаны, Жаль, что мы не умеем обмениваться мыслями.

Мы — патриоты России, Сами себе мы закон! Против пойдём аннек­с­ии, Лишних прогоним мы вон! Если дорвёмся до вла­­сти, К западу мы на покл­он С радостью! С крико­м, со страстью Вновь отдадим им наш трон… Думаешь, мы идиоты? Нет! Мы страны патр­и­оты...

Москва не верит в слёзы, Что крокодилы льют. Москва не верит в грёзы, А верит в Божий суд. Москва не верит в счастье, Что обещает враг, Мечтающий на части Порвать наш гордый стяг. Москва не верит в зверя, Что заперт на Луне... Москва, закрывши двери, Чтит Бога в тишине. Москва не верит в «юдо» – Заокеанский сброд. Москва не верит в чудо, Но верит в свой народ!

Говорят: «Оставь стихи. Прозу ты сожги в огне, Не оплатишь ей долги». – Только жить так, скучно мне! Говорят: «Давай влюбись. Размышленья в тишине Губят. Брат, остепенись». – Только жить так, скучно мне! Говорят мне: «Будь как все, Будь со всеми, будь в толпе, Вызов не бросай судьбе». – Только жить так, скучно мне! Говорят мне: «Не витай Мыслью в звёздной вышине, Лучше денежки считай». – Только жить так, скучно мне! Муза — мой извечный путь. Созидая в тишине, Я души не предал суть. Вдохновенье — воздух мне!

В стороне родной Смоленской, За околицей села, В бедной хате деревенской Бабка старая жила. Да по слабости по женской Завела себе козла. И на серого любимца Надышаться не могла. Знать недаром говорится, Что любовь бывает зла: Мол, как сердце разгорится, Так полюбишь и козла. Козлик, даром, что скотина, Заскучал не без причины (Примечай, куда я гну): Род козлиный — что мужчины, Подавай им новизну. Вот он, лес! В строю могучем Встали сосны, словно полк, А из чащи из дремучей Тут как тут явился волк. Бабка следом, что есть духу, Прямо в лес. Ни боже мой! Рожки козлика старуха Унесла к себе домой. И омыла их, горюха, Горькой бабьею слезой... «На старуху есть проруха» - Было сказано не мной.

Наша бабка горько плачет: — Где мой козлик? Где он скачет? - В лес умчался твой рогач. А живут в лесном поселке Живодеры, злые волки, И напали на него Ни с того и ни с сего. Повалили козю на пол, Оторвали козе лапы. Сгрызли спинку, шейку, грудь - Козю нам уж не вернуть. Тащит бабка по дорожке Козьи ножки, козьи рожки... — Ни за что я их не брошу, Потому что он хороший.

Вчера лишь нежила козла, - Слиянье черного и белого, А нынче я уж не мила - «Мой козлик, что тебе я сделала?» Вчера еще в ногах лежал, Взаимно на него глядела я, А нынче в лес он убежал - «Мой козлик, что тебе я сделала?» И серым волком в злом бору Похищенное, похищенное, Ты, счастие мое, ни тпру, Ни ну — сожратое, сожрённое. И только ножки да рога, Вот — ножки да рога, успела я Прибрать от зверского врага - «Мой козлик, что тебе я сделала?»

Куда же вы ушли, мой серенький, мой козлик, с бубенчиком на лбу и лентой на рогах? Грустит ваш сад. Наннет-старушка плачет возле об умершей любви, о майских прошлых днях. В последний страшный час я видел вас так близко, в далекий темный лес вас мчал кабриолет. Под тяжестью волка потом вы пали низко, лишь ножки и рога оставив для Наннет

Я у бога просила, старая: Сохрани мне козлика, господи! За здоровье его много слез поди Пролила я ночами, старая. Но ушел от меня мой серенький, Не взглянув даже, как я плакала. Лишь цепочка на шее звякала, Когда в лес убегал мой серенький. А ведь чуяло сердце вещее, Что печаль мне от бога завещана - Видеть рожки его ветвистые Да копытца когда-то быстрые.

Убивалась старуха над козликом серым (Плачь, чтоб тебя разорвало!). Рожки целует (ну и манеры...) Тьфу, даже мне жалко стало. И чего смотрела старая дура7 Убежал ведь под самым носом. Ну, а в лесу, брат, волки не куры, Неприкосновенность личности у них под вопросом. Любила, отдавала последнюю крошку Да волкам козла и скормила. Оставили бабушке рожки да ножки. С волчьей стороны и это очень мило.

В искрах лунного сиянья сквозь лучей его мерцанье вижу смутно очертанья я старушки и козла. Пьют любви до края чашу все слияннее и краше, но козла в лесную чащу злая сила увлекла. Волки мчат до края ночи, это искрятся их очи, в час глубокий полуночи козлик в жертву принесен. На траве белеют ножки, козьи ножки, козьи рожки, и старушка по дорожке... ... Старый милый детский сон.

Над усталой весной пролетела весна, Разливая цветов аромат. Безутешна старушка, рыдает она. Так мучительно плачет лишь мать. Счастья дни пролетели, как сон золотой, И тот козлик, что был так любим, Не вернется к душе ее скорбной, больной, Он в лесу уж лежит недвижим. Как бушующий вал серый волк налетел, И, как ветер цветок, смял козла. Только рожки да ножки он тронуть не смел. И рыдает от скорби земля.

А уж кто бы нам песню-былинку завел Чтоб забыть и печаль и нелады. Как живали старуха и серый козел. Ой, ладо, ой ладушки ладо! Миловала старуха серого козла, Как свое ненаглядное чадо. Да любовью козла удержать не смогла. Ой, ладо, ой ладушки ладо! Захотелось козлу в темный бор на простор: «Мне без воли и жизни не надо». Да сулил, видно козлику гибель тот бор. Ой, ладо, ой ладушки ладо! Волки рыщут в лесу, как нечистая рать, Разорвали старухи отраду. Удалось только рожки да ножки собрать. Ой, ладо, ой ладушки ладо!

Одна в глуши лесов сосновых Старушка дряхлая жила, И другом дней своих суровых Имела серого козла. Козел, томим духовной жаждой, В дремучий лес ушел однажды; И растерзал его там волк. Козлиный глас навек умолк. Остались бабушке лишь ножки Утехою минувших дней, И память о козле больней, Лишь поглядит на козьи рожки. Одна, одна в лесной глуши Тоскует о козле в тиши.

Жил-был у бабушки серенький козлик, Вот как, вот как, серенький козлик. Бабушка козлика очень любила Вот как, вот как, очень любила. Вздумалось козлику в лес погуляти, Вот как, вот как, в лес погуляти. Напали на козлика серые волки, Вот как, вот как серые волки. Оставили бабушке рожки да ножки. Вот как, вот как, рожки да ножки.

У старой женщины, бездетной и убогой, Жил козлик серенький, и сей четвероногой В большом фаворе у старушки был. Спал на пуху, ел сытно, пил до пьяна, Вставал за полдень, а ложился рано; Ну, словом жил и не тужил. Чего же боле? Но вот беда - Мы жизнью не довольны никогда: Под сению дерев на вольной воле Запала мысль козлу прогулку совершить, И, не раздумывая доле, В соседний лес козел спешит. Он только в лес — а волк из лесу шасть! В глазах огонь, раскрыл грозящу пасть - И от всего козла осталося немножко: Лишь шерсти клок, рога да ножки. Сей басни смысл не трудно угадать: Не бегай в лес, коль дома благодать.

Стояла во дворе хибарка, В хибарке поп Харламов жил, А у попа была овчарка И он ее, как водится, любил. А на столе лежал кусок грудинки, И лампочка светила над куском. Овчарка проглотила слюнки И в комнате запахло воровством. Собака съела мясо без заминки, А мясо, между прочим-то с душком... Овчарке, воздержаться бы, ребята, Да, что ли не хватило бедной сил... А поп со зла покрыл собаку матом И тем ее, товарищи, убил.

Я бедный попик убогий, живу без улыбок и слез. Ах, все исходил я дороги со мною немощный пес. Обветшала скудная келья, скуден мяса кусок. И его в печальном весельи куда-то пес уволок. И смерть к нему руки простерла...

Поп сив и стар. Глаза красны от слез. Одна забота — зажигать лампады. Жена в гробу. И дочка за оградой. Последний друг — худой, облезлый пес. Теперь попу уже не много надо: Краюшку хлеба, пачку папирос. Но жаден пес. С ним никакого сладу. Лукав, хитер. И мясо он унес. Нет, так нельзя! В глазах усталых пламень. Поп, ковыляя, тащится в сарай. Берет топор. И, наточив о камень, Псу говорит в последний раз: прощай.

Да, я убил! Иначе я не мог, Но не зови меня убийцей в рясе. Был беззаветно мной любим бульдог, Я не жалел ему костей и мяса. И все ж убил! Похитив мой ростбиф, Он из бульдога стал простой дворняжкой. Так мог ли жить он, сердце мне разбив И омрачив мой мозг заботой тяжкой.

За Дьявола Тебя молю, Господь! И он — Твое созданье. Я Дьявола за то люблю, Что вижу в нем — мое страданье. Борясь и мучаясь, он сеть Свою заботливо сплетает... И не могу я не жалеть Того, кто, как и я, — страдает. Когда восстанет наша плоть В Твоем суде, для воздаянья, О, отпусти ему, Господь, Его безумство — за страданье.

Как-то раз, однажды ночью, с утреца, Стали сражаться два мертвеца, Спина к спине они шагали, И вытащив сабли, друг друга постреляли... Один был слепым, другой был незрячим, Поэтому немого, они судьёй назначили, Слепой следил. чтоб честной шла игра, А немой кричал: — Ура!.. — Глупо! — Почему глупо? Это просто бессмыслица, это не тоже самое, что глупость. Когда не было смартфонов и этого вонючего интернета, люди так себя развлекали.