Фрэнк Касл / «Каратель»

— Он рассказал много перед тем как умереть. — Такие гады скажут что угодно, лишь бы выжить. — Но это не значит, что он мне врал. Если врёшь стволу у виска, значит врёшь в последний раз. А он умолчал детали, но говорил то, что сам считает правдой. Нельзя просто оставить всё это дерьмо за спиной и просто жить дальше. Нам повезло, мы даже не представляем, как. — Мы позволяем себе забыть это... — Мы решаем забыть...

— Мэм, можно мне тоже кофе, три яйца, зажареных с двух сторон, и бекон с тостами. — Переезжаешь в наш район? — Зависит от яиц... — У нас хипстеров обычно не бывает. — Вот и сейчас нет.

Как-то раз, однажды ночью, с утреца, Стали сражаться два мертвеца, Спина к спине они шагали, И вытащив сабли, друг друга постреляли... Один был слепым, другой был незрячим, Поэтому немого, они судьёй назначили, Слепой следил. чтоб честной шла игра, А немой кричал: — Ура!.. — Глупо! — Почему глупо? Это просто бессмыслица, это не тоже самое, что глупость. Когда не было смартфонов и этого вонючего интернета, люди так себя развлекали.

Удача? Нет, я изучил тебя... Как изучаю каждого с кем могу встретиться в сражении. Я предвижу твои действия. Я мог бы пустить следующую пулю тебе между глаз. Но я так не сделаю. Ты не зло... Просто немножечко тупой.

Оглянись! Этот город смердит. Это — канализация. От него несёт дерьмом и я не могу избавиться от этого запаха. Этому миру нужны люди, готовые принимать трудные решения. И мы с тобой одинаковые, сам знаешь! Вот только я делаю то, чего не можешь ты: ты бьёшь их — они встают. А я стреляю и они лежат! И уже больше не выйдут на улицы. И я этим горжусь.

Лучше не любить, чем ненавидеть... Ненависть рождает лишь новую ненависть и разорвать этот круг довольно сложно...

Есть вещи и похуже смерти...

— Ты цел? — Да. Всё куда проще, когда можно всех убивать.

Я — одиночка, я научился любить одиночество, я прячусь в него.

Люди думают, что пытка — это боль. Это не боль, а время. Время, когда ты медленно осознаёшь, что твоя жизнь кончена. Кончена... <...> У тебя остался лишь кошмар.

Две вещи для меня ты можешь сделать, так она сказала. Первую сделал еще там, не дав ей умереть в одиночестве. А вот вторую я выполню с удовольствием.

В этот момент я кое-что понял странное непонятное чувство, не проходящее у меня самого начала этой истории, наконец прояснилось. Уже давным-давно я ни к кому не испытывал такой ненависти, какую испытываю к ним.

Опустить верх. Очернить белое. Однажды ты проснешься и поймешь, как устроен этот мир.

К боли можно привыкнуть, приспособиться. Можно приспособиться к чему угодно. Главное, чтобы была рутина, так? Разум человека требует рутины. Если ее отнять, вот тогда... Тогда-то и начинает ехать крыша.

Больше всего на свете я ненавижу хреновы бомбы, чертовы трусы!

Гнев всегда лучше страха.

Все, что я сделал... воспоминания... они не ранят меня. Но прошлое — это больше, чем воспоминания. Это дьявол, которому ты продал душу. Он идет.

Реально больно могут сделать лишь те, кого ты подпускаешь ближе всех. Те, кто забирается к тебе в душу и рвёт её на части, от чего тебе кажется, что лучше не станет никогда. Чёрт. Я... Я бы руку себе отрубил прямо здесь, в этой забегаловке, лишь бы еще хоть раз ощутить это чувство с женой. Моя женщина не разбила мне сердце, она... Она вырвала его, разорвала на куски, растоптала их и скормила псу. Она причинила мне столько боли, но больше она этого не сделает, больше я никогда этого не почувствую. Вот сидишь ты, нихрена не понимаешь, что у тебя это есть. У тебя есть всё, так что держись за это. Вцепись двумя руками и не отпускай.

Люди, которые могут нам сделать по-настоящему больно, это те, кто нам действительно близок. Такие могут забраться в душу и разорвать изнутри, ты будешь думать, что никогда не оправишься.

Бывает, в особых ситуациях, закон не работает. Чтобы исправить положение, надо действовать вне закона, чтобы восстановить истинную справедливость. Это — не месть. Месть не может считаться убедительным мотивом. Месть необъективна. Это — не внезапный порыв. Это — возмездие.

— Люди не должны умирать. — Да ладно, Красный. Ты веришь в это? — Я верю, что это не мне решать. И не тебе. — Кто-то попросил тебя надеть этот костюм, или ты сделал это по собственной инициативе? Знаешь, что я думаю о тебе, герой? Я думаю, что ты приверженец полумер. Я думаю, ты человек, который не может довести дело до конца. Я думаю, что ты трус. Один неудачный день — и ты станешь мной.

Я считаю раз, я считаю два, начинается игра.