Каратель (The Punisher) (2017)

— Он рассказал много перед тем как умереть. — Такие гады скажут что угодно, лишь бы выжить. — Но это не значит, что он мне врал. Если врёшь стволу у виска, значит врёшь в последний раз. А он умолчал детали, но говорил то, что сам считает правдой. Нельзя просто оставить всё это дерьмо за спиной и просто жить дальше. Нам повезло, мы даже не представляем, как. — Мы позволяем себе забыть это... — Мы решаем забыть...

— Мэм, можно мне тоже кофе, три яйца, зажареных с двух сторон, и бекон с тостами. — Переезжаешь в наш район? — Зависит от яиц... — У нас хипстеров обычно не бывает. — Вот и сейчас нет.

Как-то раз, однажды ночью, с утреца, Стали сражаться два мертвеца, Спина к спине они шагали, И вытащив сабли, друг друга постреляли... Один был слепым, другой был незрячим, Поэтому немого, они судьёй назначили, Слепой следил. чтоб честной шла игра, А немой кричал: — Ура!.. — Глупо! — Почему глупо? Это просто бессмыслица, это не тоже самое, что глупость. Когда не было смартфонов и этого вонючего интернета, люди так себя развлекали.

С возвращением! Фрэнк...

— Хорошо поговорила с Вулфом? Вижу, что прекрасно, отдельный кабинет с видом на коридор и лифт. Не знаю даже, какая тебе от меня польза, ведь если тебе навязали в напарники меня — значит дело решено закрыть. Говорю тебе это, потому что ты хороший человек и можешь сделать карьеру в управлении, если захочешь. — Хватит указывать на моё положение, мне твои остроты на хрен не нужны. — Я и так в куче дерьма. Просто удивлён, что такая звезда как ты, стремится разделить мою участь.

— Ты часто выпиваешь в последнее время. — Перестань. Периодически, сейчас чуть чаще, ведь я дома и пью твоё дорогое вино. Мне не нужна терапия, тем более с тобой. Вот. Вот с этим выражением лица, говорить с тобой это как говорить с подозреваемым, который явно всё знает и улыбается тебе в ответ. — Я же не просто психоаналитик, но я ещё и твоя мать. Я рада, что ты здесь и выпьешь со мной бокал вина. Каждый вечер, твой отец наливает мне бокал вина за ужином, но ни разу за почти сорок лет, не выпил его со мной. Его вера так же сильна, как и моё безверие. Иногда я его спрашиваю: «Как хирург может верить в бога?» Он говорит, что сошёл бы с ума, без какого-нибудь ориентира в этом мире. А у меня есть вера в систему, благодаря которой мы добились этого богатства и положения.

— Тебе повезло, Мадани. Ради этого места многие отдали бы сиську на отсечение. — Я была довольна прежним местом... с обеими сиськами. — Остальные, нет. У тебя есть ангел-хранитель, который выдернул тебя из этого висяка, до того как ты погубила свою карьеру. Видимо из-за твоего пола и национальности, боссы побоялись уволить тебя. — Ох, применили сексизм, рассизм и принизили мои профессиональные способности в одном предложении. — Ну, засуди меня.

Если долго избивать собаку, то она сойдёт с ума. И неважно, какой хорошей она была прежде. После этого собака, которую ты знал, уже никогда не вернётся.

Я знаю, кто ты. Ты — буря.

Нельзя продолжать любить во снах.

Есть факт, а есть его значение.

Есть вещи и похуже смерти...

— Ты цел? — Да. Всё куда проще, когда можно всех убивать.

Я — одиночка, я научился любить одиночество, я прячусь в него.

Иногда мне кажется, что в этом мире можно выжить лишь отойдя в сторону.

Мне плевать, доверяем мы друг другу или нет. Я не хочу быть «братьями по крови» — это для детей в домике на дереве. Но сейчас мы с тобой хотим одного. Работай со мной!

Доверие, преданность — их нужно заслужить.

Люди думают, что пытка — это боль. Это не боль, а время. Время, когда ты медленно осознаёшь, что твоя жизнь кончена. Кончена... <...> У тебя остался лишь кошмар.

То, как мы справляемся с разочарованием, определяет то, какие мы люди.

Мы все одиноки, как будто в этом вся наша жизнь. Мы просто боремся за то, чтобы не быть одинокими.

К боли можно привыкнуть, приспособиться. Можно приспособиться к чему угодно. Главное, чтобы была рутина, так? Разум человека требует рутины. Если ее отнять, вот тогда... Тогда-то и начинает ехать крыша.