Цитаты на тему «Москва»

Давай покажем этим пижонам из Москвы, Как танцуют хип-хоп у нас в микрорайоне!

— Я в этом городе лучший, Наташа, и ты знаешь об этом! Мне тут по кайфу! Я вышел — и тут река. А там что, в твоей Москве, по четыре раза в год плитку перекладывают... — То есть, такой предел мечтаний у моего мужчины: вышел — и река! А стать лучшим в стране ты не хочешь.

Кто в Москве не бывал, красоты не видал.

Москва не верит в слёзы, Что крокодилы льют. Москва не верит в грёзы, А верит в Божий суд. Москва не верит в счастье, Что обещает враг, Мечтающий на части Порвать наш гордый стяг. Москва не верит в зверя, Что заперт на Луне... Москва, закрывши двери, Чтит Бога в тишине. Москва не верит в «юдо» – Заокеанский сброд. Москва не верит в чудо, Но верит в свой народ!

Все понимают, что дороже квартиры в Москве только здание в Москве. Я посмотрела: в Барселоне за пять миллионов можно купить квартиру с видом на море. В Москве за пять миллионов можно купить квартиру с видом на квартиру получше. А там Барселона, там море, там красиво, там испанцы везде. Там сосед как Энрике Иглесиас, таксист как Энрике Иглесиас, бомж как Энрике Иглесиас. Я теперь понимаю, почему в Испании такой влажный климат.

— Это ведь от бара зависит… — От бара! Сказал тоже. Западная терминология, дорогой мой. В Москве баров и ресторанов нет, запомни. Есть тошниловки и рыгаловки.

Я сейчас живу на два города. Это Москва и Питер. Мне очень тяжело совмещать, потому что два абсолютно разных города. Даже пахнет по-разному. В Москве пахнет движухой, деньгами, дорогими духами. В Питере всё как-то размеренно, а в Москве нет, в Москве бешеный темп. <...> Поэтому я считаю, что разводные мосты могут быть только в Санкт-Петербурге. Если бы разводные мосты были в Москве, оттуда бы каждый день сыпались люди в попытке перепрыгнуть на тот берег.

По Москве можно ездить только ночью. Днём это будет экскурсия по московским пробкам.

Я живу в Москве, и в Москве, как и в любом другом азиатском городе, очень большое скопление людей, и это не всегда хорошо.

— Москва — город для терпеливых, если у них нет ног. — Пожелаем нашим зрителям беречь ноги, а кто не сберёг не унывать. Потерпеть немножко.

Вечером мы были на официальном обеде в Кремле. Распространялись глупые истории о том, что эти советские обеды превращаются в попойки. В этом нет ни доли правды.

Если буду жив, я уже не стану зимовать в Москве ни за какие пряники. Как октябрь, так и вон из России.

Человеческая глупость такая же резиновая — как и Москва.

Мы всю жизнь ходим в здания, чтобы потом купить себе кабинку где-то в другом здании. Потому что если говорить о ценах на недвижимость в Москве, я всё, что могу себе купить — это душевую кабинку. Чтобы я пришёл туда и плакал: «Меня изнасиловала Москва, изнасиловали...»

Москва — родной для меня город, и я её люблю, что бы с ней ни вытворяли. Я не градостроитель, но то, что сейчас делается, считаю варварством. Все эти замороженные сосульки вроде «Сити» выглядели бы красиво где-нибудь в Сингапуре, где все одинаково железобетонное, возникшее на месте лачуг. Где не было многовековой истории, которую надо сохранять, а была необходимость построить жилье людям. Грубо говоря, одна тема: нашли нефть на практически голом месте — и давай на радостях сосульки из стекла и металла ставить. Но когда у места есть глубочайшая и яркая история, так размашисто её уничтожать непростительно.

Вечерняя Москва – это не ночная Москва, это совсем-совсем другой город, и его Элеонора Николаевна Лозинцева тоже любила, уже за одно то любила, что он совсем не был похож ни на город утренний, сонный и свежий, ни на дневной, суетливый и бестолковый. В вечерней Москве не было бестолковости, в ней все было расписано и четко, все слои двигались в понятном порядке и в прогнозируемом направлении. Из театров. Из ресторанов. В ночные клубы и казино. Со свиданий. В бордели. Из гостей. На тусовки, как богемные, так и полукриминальные. <...> Вечером здесь образуется особый мир, свой, непонятный и загадочный, мир наркоманов и тех, кто хочет быть на них похожими, мир молодых людей, которые сидят исключительно на спинках скамеек, поставив ноги на сиденья, мир девушек с выбеленными лицами и вычерненными волосами и молодых людей, с делано деловитым видом переходящих от одной компании к другой и создающих самим себе иллюзию занятости, нужности и вообще активности. Мир этот источал опасность, и если в семь-восемь вечера эта опасность еле-еле витала в воздухе, то к десяти-одиннадцати часам она сгущалась в атмосфере и становилась похожа на кисель, сквозь который порой было трудно пройти.

Все! Все в Москву едут! Как будто Москва резиновая!

Твердят: ты с Азией Европа, Славянский и татарский Рим, И то, что зрелось до потопа, В тебе ещё и ныне зрим. В тебе и новый мир, и древний; В тебе пасут свои стада Патриархальные деревни У Патриаршего пруда.

О! Как пуста, о! как мертва Первопрестольная Москва! Ее напрасно украшают, Ее напрасно наряжают... Огромных зданий стройный вид, Фонтаны, выдумка Востока, Везде чугун, везде гранит, Сады, мосты, объем широкий Несметных улиц, — все блестит Изящной роскошью, все ново, Все жизни ждёт, для ней готово... Но жизни нет!... Она мертва, Первопрестольная Москва! С домов боярских герб старинный Пропал, исчез...и с каждым днём Расчётливым покупщиком В слепом неведенье, невинно Стираются следы веков.