Брат 2

— Я имею право задержать вас ещё на трое суток до выяснения обстоятельств. — Тебе надо?

— Где на Таганке? — Вот за тем домом направо. — За тем домом... Это театр На Таганке!

— Что ты припёрся сюда?! — Так, людей посмотреть. — Посмотреть. Я вашего брата хорошо знаю, давно езжу. Сначала у знакомых, потом посуду мыть или грузчиком в магазине, квартирку снимешь и приехали. А там куда кривая американской мечты выведет. — Зря вы так, я Родину люблю. — А, патриот! Русская идея! Достоевский! Держава!

— Там такую музыку не слушают — она не настоящая. — Где там? — На войне.

Главное, ребята, когда будете проходить паспортный контроль, чувствуйте себя уверенно и улыбайтесь! Они это любят.

— По-моему, он просто козёл! — Он брат мой!

Ну и рожа! Кого там тільки в Москві немає!*

Не обманул фашист.

— А это кто это? — Салтыкова… — А звать как? — Борис! — Не, её! — Ирина...

— Да, ещё, проверь все авиакомпании. Фамилия Багров, рейс до Чикаго. — У «Аэрофлота» я, конечно, узнаю, но другие компании такую информацию не дадут. — Возьми депутатскую корку или удостоверение ФСБ! Я что тебя, учить должен?!

Свободу Анжеле Дэвис!

Руки на столе держи. Вот так… Там глушитель. Я на крючок надавлю — яйца твои на пол упадут. Что, страшно? А когда Костю убивал, не страшно было?

— Негр, go go. — Nigger? Whom you called nigger? — Зря ты его негром назвал. — А он кто? — Афроамериканец. — А какая разница? — Ниггер – это для них ругательство обидное. — Да меня в школе так учили: в Китае живут китайцы, в Германии немцы, в этом Израиле евреи, в Африке негры! — Вот суки, раков не дали поесть.

— Слышь, Дань, он не уходит. — Брат! — ...а потом в Николаевский банк зашел, спросил — мать-то записала всё, а мне охранник, козел, говорит: нет такого. Ну, думаю, всё... Если в музее никого... Денег-то нет, паспорт на каждом шагу спрашивают. Хорошо, штаны милицейские надел.

— Начальник, нары опусти. — Дай сигарету. Чушкарь, прикурить дай. — Ну ты, парашник, оглох что ль? Не слышал, чё тебе старший сказал?! <...> — За что задержанных избил? — За дело. Плеер верни.

Вещь! Настоящий? Чапаевский! Во были времена!

— А это кто? — Свой. — Свой? «Свой своему поневоле брат» — народная фашистская поговорка. Фашист. — Данила. Немец? — Русский. — Вообще-то у меня дед на войне погиб. — Бывает...

— Ну что могу предложить, господа? Пять МП: четыре 40-х, один 38-й. Всё отстреляно. Все в полном боекомплекте. Гранаты: противопехотные осколочные. Дают осечки, примерно, 50 на 50. Фауст патроны — два, извините, не проверял. Вот пистолеты есть: четыре Вальтера, один Парабеллум. Это из импортного. И теперь отечественный производитель: ручной пулемет Дегтярева, считай в масле. Четыре ППШ — машина тяжелая, но надежная, убойная. Тульский Токарев, он же ТТ, сегодня один, извини, очень быстро разбирают. Но вот есть наган, но совсем ненадежный. Время сточило ударный механизм. Винтовки Мосина, я думаю, вас не заинтересуют. — Слушай, а откуда всё это? — Эхо войны.

— А че это? — Русский украинскую мафию пострелял. Пришел вечером в ресторан «Львов» и всех убил. О, сейчас гранатами с газом стрелять начнут. — Ты-то откуда знаешь? — Ты что, кино не смотрел? — Я остаюсь! Я остаюсь! Я буду здесь жить!

— У тебя всё хорошо? — У меня всё хорошо. [вешает трубку] У тебя плохо.

— Привет. Ты что делаешь? — Бегу.

— Чё тебе надо, не понимаю я по-вашему нихера! <...> — Я полицейский! — Да ладно, я сам милиционер.

Если вы услышите стрельбу, падайте на пол. Все на пол! Так вы выживите в Чикаго. Чикаго знаменит Джоном Диллинджером, Максом Морейном и Альфонсом Капоне. Сухой закон, 1920-ый.

— Слышь, братан, как мне до города добраться? — На такси. — Слышь, земляк, а где здесь русские живут? — Москаль мне не земляк. — Бандеровец? — Чего?! — Ну ладно, парни, пока.

Ладно, живи, гад. Сына благодари, жалко такого парня без отца оставлять. Сиди тихо, штаны суши.