Юхан Теорин

Не так страшно попасть в самое жуткое, самое безнадежное положение. Страшно, когда на свете нет никого, кто бы тебя выслушал.

Если мы заведем телевизор, дети прилипнут к мультикам. Нет ничего хуже пассивности. Пассивные дети всегда несчастны.

— Как ты думаешь, раньше было лучше, Герлоф? <...> — Не во всем, — ответил он после паузы. — Но много чего раньше было лучше... У нас было больше времени. Например, чтобы подумать, прежде чем что-то делать. Сегодня нам все некогда.

Тот, кто живет скучной и предсказуемой жизнью, сам становится серым и занудным.

Для детей не существует границы между возможным и невозможным. Эти границы придумали взрослые. Нужно только очень сильно чего-то хотеть, чтобы это стало возможным.

У меня не было отца, но у меня была Торун. Она научила меня тому, чему должны научиться все девушки: никогда не зависеть от мужчины.

— … он сменил имя, когда занялся порно. В их отрасли все работают под псевдонимами. — Не работают, а прячутся. За псевдонимами…

— И Какого это, когда тебе восемьдесят. Герлоф? — спросила Карина на этот раз. — Какого? Неподвижно… сижу и сижу. Сегодня надо было бы пойти в церковь... Не пошёл. — Я имею ввиду, как вы ощущаете свой возраст? Чисто физически? — Можете попробовать, — усмехнулся он и поднял руку. — Заткните уши ватой, наденьте неудобные башмаки и толстые резиновые перчатки, а потом замажьте очки вазелином — и вам тоже будет восемьдесят три.

Она поднимает глаза на отца: — А почему они воевали? Тролли и эльфы? Генри пожимает плечами: — Вот ты мне и скажи… почему, почему… потому, что они разные. Выглядят по-разному.

— Книга будет называться «ультимативные отношения». — Он улыбнулся. — Ведь самое главное в жизни — это отношения, не так ли? С Кем мы живем, как мы относимся к близким... Грубо говоря, я и ты. Я и ты... и другие. Ты и другие.

Нельзя просить о том, чего не заслужил.