Юрий Герман

Каждый человек стоит на поверку ровно столько, сколько он действительно создал, минус его тщеславие.

Смысл человеческого существования состоит в самой высокой требовательности к самому себе.

Людям надо говорить правду, они от этого становятся лучше.

Война есть война, и если они позволили себе фашизм, то мы позволим себе этот фашизм уничтожить.

...мыслям не скомандуешь, чтобы они не приставали.

И это я всегда вспоминаю при слове «Родина». Оно для меня — это слово — не географическое понятие и даже не моральное, а вот такое — я влюблен, поют знаменитые курские соловьи, мне девятнадцать лет, и я ее проводил первый раз в жизни.

Грехи ваши, вы и расхлебывайте…

Идиотов не сеют и не жнут.

... Венцлов вдруг со скукой вспомнил, что в какой-то антинацистской эмигрантской газете читал, будто нацистская забота о чистоте породы есть религия скотов, научившихся понимать рассуждения скотоводов.

Думаю, что много несчастных браков начинается именно с этого — с душевной заботливости, которую часто принимают за любовь и которая, может быть, и есть любовь, но за которую заплатить любовью нельзя.

Сытая курица и волка залягает.

Крепость! Что — крепость? Человек — вот крепость истинная, непоборимая. Человек!

Жалует царь, да не жалует псарь. Слыхивал такое? А то еще говорят на Руси — царские милости в боярское решето сеются…

Греха бояться — детей не рожать, одначе — рожаем.

С мыслей пошлин не берут!

Все равно лучше меня никого не найдешь! Красивую найдешь — с длинными ногами! С тонкой талией найдешь (осиная — читал про таких, только что в них особенного), с греческим носиком, с римским носиком, а меня — фиги!

Если ты полюбишь... то узнаешь, какая это мука. Будешь жить с клином, забитым в душу, и делать при этом веселое лицо.

Все горести от гордости, от почтительного отношения к собственному «я». А ведь если есть любовь, то «я» превращается в «мы» и обижаться можно только за это «мы», а нисколько не за «я».

Можно пробыть с человеком один час, и притом на людях, можно не сказать с этим человеком ни единого слова и всегда думать, что потерял единственное свое счастье.

...работаем — никто не видит, а выпьем — всякому видно.

Нет такого подлеца, который бы, совершая подлость, не говорил, что это ради детей. К черту детей! А если речь идет о детях, то извольте думать не только о своих.