Жан-Батист Мольер

Лучше бейте меня, но дайте мне смеяться.

От книжной мудрости глупец тупеет вдвое.

Кто всякому друг, того я другом не считаю.

Мы ответственны не только за то, что делаем, но и за то, что не делаем.

Вы злитесь? Ай-ай-ай! Ведь гнев приводит в ад!

Дорина. Но... Г-жа Пернель. Милая моя! Я замечаю часто, Что слишком ты дерзка и чересчур горласта. Советов не прошу я у нахальных слуг. Дамис. Однако... Г-жа Пернель. Ты дурак, мой драгоценный внук, А поумнеть пора — уж лет тебе немало. Я сына своего сто раз предупреждала, Что отпрыск у него — изрядный обормот, С который горюшка он досыта хлебнёт. Мариана. Но, бабушка... Г-жа Пернель. Никак промолвила словечко. Тихоня внученька? Смиренная овечка? Ох, скромница! Боюсь, пословица о ней, Что в тихом омуте полным-полно чертей.

Боюсь, что ваш Тартюф сшит на иной манер И праведность его — пустое лицемерье. Не слишком ли легко вошёл он к вам в доверье? Вас обманул его благочестивый вид? Не всё то золото, поверьте, что блестит.

Оргон: Я счастлив! Мне внушил глагол его могучий, Что мир является большой навозной кучей. Сколь утешительна мне эта мысль, мой брат! Ведь если наша жизнь — лишь гноище и смрад, То можно ль дорожить хоть чем-нибудь на свете? Теперь пускай умрут и мать моя, и дети, Пускай похороню и брата и жену - Уж я, поверьте мне, и глазом не моргну. Клеант: Да... это чувство и впрямь на редкость человечно.

Мариане: Доверься мне. Тартюф не блещет красотой, но всё же его лицо... Дорина (в сторону): Сказать точнее — рыло...

Влюблённым лишь позволь — увязнут в болтовне!

Что бы ни говорили, есть в человеке что-то необыкновенное — такое, чего никакие ученые не могут объяснить.

Модные пороки сходят за добродетели.

Нравственность крепнет, когда дряхлеет плоть.

Завистники умирают, но зависть — никогда.

Из всех вечных вещей любовь длится короче всего.