Жан-Батист Мольер

Фехтование есть искусство наносить удары, не получая их. Необходимость ударить противника, избегая его ударов, что делает искусство фехтования чрезвычайно сложным, ибо к глазу, который видит и предупреждает, к рассудку, который обсуждает и решает, к руке, которая выполняет, необходимо прибавить точность и быстроту, чтобы дать жизнь оружию.

Кой чёрт понёс его на эту галеру?

Не может быть женой приличной Подарок от мужчины взят. В наш век — вы знаете отлично - Ничем без цели не дарят.

Жене, что по закону, честно На ложе мужнее идет, Должно быть хорошо известно, Каков бы ни был обиход, Что муж, беря ее, лишь для себя берет.

У каждого своя манера веселиться.

Струф, стриф, строф, страф. Этот каспатин — балшой велмош, балшой велмош, а эта каспаша — ух, какой снатна тама, ух, какой снатна тама!

Ну, что бы ни было, стою на том же я, И лучшей из одежд останется моя. Потребна шляпа мне — пусть будет и не модной, - Чтоб голову прикрыть она была пригодной; Порядочный комзол — его я удлинил, Чтоб в холе и тепле желудок мой варил; Штаны, скроенные по мерке, как пристало, И обувь, чтобы в ней нога не изнывала, Как деды умные носили в свой черед, Кому не по душе, пусть спину повернет.

Не проще ли в толпе глупцов сливаться с ней, Чем в одиночестве быть всех других умней?

Да, моде следовать — так люди говорят - Носить не для себя — для света свой наряд. Так не угодно ль вам еще меня бесславить, Мне ваших щеголей в пример достойный ставить И понуждать меня к ношенью узких шляп, Скроенных так, чтоб мозг в них немощный иззяб? Иль накладных волос, разросшихся безмерно, Чтоб утонуло в них лицо мое наверно.

Считаться с большинством необходимо всем. К себе внимание приковывать зачем? Все крайности претят; разумному не надо Ни пышности в словах, ни пышного наряда: Следить спокойно он, чуждаясь пустяков, За переменами в обычаях готов.

Вправе ли вы гордиться своим происхождением? И что сделали вы, чтобы оправдать своё звание дворянина? Вы думаете, что для этого достаточно носить громкое имя и иметь герб? И неужели благородство происхождения что-либо значит при таком бесчестном образе жизни? Нет, нет, происхождение — ничто без добродетели! Мы причастны к славе наших предков лишь тогда, когда стараемся походить на них. И лучи их славы, падающие на нас, обязывают нас блюсти свою честь, следовать по их стопам и не ронять их высоких доблестей, если мы хотим считать себя их достойными потомками. Ничего не значит, что вы происходите от своих предков; они отреклись бы от вас, и всё, чем они себя прославили, не даст вам никаких преимуществ. Напротив, в блеске их доблести ваше бесчестие ещё чернее. Слава их — это светоч, ярко озаряющий всю гнусность ваших поступков. И знайте, наконец, что дворянин, ведущий дурной образ жизни, — чудовище, что чистота нравов — первое условие истинного благородства и что я меньше обращаю внимания на имя, которым человек подписывается, чем на дела, которые он совершает, и выше ставлю сына какого-нибудь ключника, если он честный человек, чем сына монарха, если он живёт, как вы.

Мудрец стоит выше любых оскорблений. Лучший ответ на издевательства — это сдержанность и терпение.

А когда цель достигнута, желать больше нечего: всей красоте чувств — конец, и ты усыплён наступившей безмятежностью...

Над нами пламенея, Любви горит венец. Слиянье двух сердец, - Что может быть милее?

Любовь приносит нам и счастье и томленье.

Блаженству на земле без страсти не бывать. Любовью кто пренебрегает, Тому и счастья не знавать.

Музыка и танцы… Музыка и танцы — это все, что нужно человеку.

Нет ничего более необходимого человеку, чем танцы.

Нет ничего более сладостного, чем сломить сопротивление красавицы.

Кто чересчур насчёт рогов опаслив, Тот вовсе не женись — другого средства нет.

— Вращаясь в обществе, мы данники приличий, Которых требуют и нравы и обычай. — Нет! Мы должны карать безжалостной рукой Всю гнусность светской лжи и пустоты такой. Должны мы быть людьми; пусть нашим отношеньям Правдивость честная послужит украшеньем; Пусть сердце говорит свободно, не боясь, Под маской светскости трусливо не таясь.

Все люди так гнусны, так жалки мне они! Быть умным в их глазах — да боже сохрани!

Повязка спала с глаз: я вас узнал вполне; В испорченных сердцах не нужно места мне.

— Так вы хотите зла всему людскому роду? — Возненавидел я безмерно их породу. — Но неужели вам внушает гнев такой Без исключения весь бедный род людской? И в нашем веке есть... — Нет, все мне ненавистны! Одни — за то, что злы, преступны и корыстны; Другие же — за то, что поощряют тех, И ненависти в них не возбуждает грех, А равнодушие царит в сердцах преступных В замену гнева душ, пороку не доступных. Примеров налицо немало вам найду.

Что ни говорите, приятно трудиться для людей, способных чувствовать тонкости того или иного искусства, умеющих ценить красоты произведений и лестными знаками одобрения вознаграждать вас за труд. Да, самая приятная награда — видеть, что творение ваше признано, что вас чествуют за него рукоплесканиями. По-моему, это наилучшее воздаяние за все наши тяготы — похвала просвещённого человека доставляет наслаждение неизъяснимое.