Жан Маре

Жизнь несправедлива. Мне ничего от нее не доставалось, кроме самого лучшего.

Каждый день рождаются калеки, больные, существа неразумные и бездарные. Другие — совершенно здоровые, красивые, одаренные. Скоро мы будем попрекать злого за то, что он злой, преступника — его преступлением. Может ли горбун распрямиться? Злой человек также не может стать добрым, разве только если обладает даром судить о себе и исправиться. Но эта сила дана ему до рождения, он не может приобрести ее, если у него нет этого дара.

Я ожидаю свою смерть с крайним любопытством. Надо уметь подчиняться неизбежному.

Я всегда прислушивался к своему сердцу, потому что оно — символ жизни.

У него было столько талантов, что, казалось, при его рождении феи дрались у колыбели за право вручить свой подарок.

Говорили, что Жан Кокто старался приобщить своих друзей к наркотикам. Я утверждаю, что мне он этого никогда не предлагал. Более того, мне кажется, он испытывал ко мне некоторое уважение именно из-за того, что я не поддавался искушению. Он видел меня как бы в роли, которую мне дал, — непорочного рыцаря в белых доспехах, защищённого неуязвимым панцирем. Но должен признаться, что аксессуары курильщика и сама атмосфера комнаты были большим соблазном. Жан объяснял мне, что опиум не даёт никаких видений, никаких эйфорических грёз.

Глубокие мысли всегда кажутся до того простыми, что нам пред­ставляется, будто мы сами додумались до них.