Жан Жироду

Ты постарел, как все, кто отрекается от воспоминаний, кто попирает былые свои следы.

Что значит изменить кому-нибудь? Это значит покинуть его ради другого.

Деньги — это воровство, жульничество, я их ненавижу, это не мой хлеб, но они любят меня. Видимо, во мне есть привлекающие их качества. Они не любят изящных манер, а я вульгарен. Они не любят ума, а я совершенный идиот. Они не любят людей увлечённых, а я законченный эгоист, всегда увлекаюсь только самим собой.

Я веду честную жизнь, нравственность моя безукоризненна, руки чисты.

Обожаю деньги? Боже мой, нет! Я обожаю оргии, бросаюсь в них очертя голову, обожаю игорные заведения, обожаю герань, но только не деньги.

— А чай — это вкусно? — Очень полезно для голоса. Русские только чай и пьют. Они самый болтливый народ в мире.

Иногда я недоумеваю, уж не впрямь ли ты одна из тех женщин, которые живут среди призраков.

— ... Смерть — дело серьёзное. — Смерть человека стоит столько же, сколько он стоил при жизни. Смерть ничтожества — ни гроша.

Неужели ты считаешь нас настолько нищими духом или настолько впавшими в детство, что из миллионов существ, иллюзорных или реальных, но жаждущих общения и беседы, ни одному не пришлось бы по душе наше общество?

Мужчины — ужасные неженки. Они будут отбиваться, как черти.

Мир в целом болеет так же, как отдельный человек. Едва болезнь исчезает, как в неё перестают верить.

В жизни бывают дни, которые совершенно выпадают из памяти. В один из таких дней я, наверно, чересчур думала о нём, вот он и попал в провал памяти.

Раньше они (мужчины) почтительно брали вас за руку, теперь протягивают лапу.

Я же этого не делаю и совершенно не причастна к той грязи, которая течёт по вашим трубам. Обрезки ногтей я сжигаю, золу рассеиваю по ветру... Я полагаю, что сбрасывать свои гадости куда-то под землю ничуть не более достойно, чем освобождаться от них на поверхности её.

Люди, повсюду изображающие себя созидателями, в тайне посвятили себя делу разрушения.

Я не очень люблю женщин, зато обожаю мужчин. Они-то об этом ничего не знают. Ни одному я ещё не говорила, что люблю его. Я скажу это лишь тому, кого полюблю по-настоящему. Многие обижаются на такое молчание. Берут меня за талию и думают, что я не вижу; щиплют меня и думают, что я ничего не чувствую; целуют меня в тёмных коридорах и думают, что я не замечаю. По четвергам они приглашают меня, приводят к себе... Они задерживают меня, ложатся рядом, — пожалуйста. Но губы мои крепко сжаты. Мои губы не скажут им: «Люблю» — лучше смерть! И они это понимают. Вот почему все они до одного раскланиваются со мной при встрече. Мужчины не любят низости, они обожают достоинство. Они досадуют? Ну что ж, сами виноваты: нечего было лезть к настоящей девушке.

Теперь мужчины извиняются, если подают вам руку, не сняв перчатки. С их стороны несколько самонадеянно воображать, будто их кожа на ощупь приятне замши. Тем более что руки-то потные.

Трудно даже вообразить, сколько всего надо сделать в комнате, куда уже двадцать лет не входил ни один мужчина. Вы разберётесь с цепочкой от жалюзи, я смогу их наконец поднять, и днём у меня станет светло. Потом вы займётесь шкафом, вынете из него зеркало, чтобы на меня больше не смотрела жуткая уродина. Вытащите приманку из мышеловки: пружина слишком туга для меня; к тому же я всё равно не могу достать оттуда мышь.

— Не разбить ли ему морду? — Нет, пусть она остаётся в целости: иначе его потом не узнаешь.

Раз они жадны, значит, наивны. Где делаются неудачные дела? Исключительно в деловом мире.

Что это вы все расхныкались вместо того, чтобы действовать? Как вы можете это терпеть? Мир, где от восхода до заката ни для кого нет счастья! Где человек не хозяин самому себе! Неужели вы трусы? Раз во всём виноваты ваши палачи, их надо уничтожить.

Выкладывай, мусорщик. Ты ведь был уличным торговцем. Говорить умеешь.

Женщины у них наши, только одеты богаче и доступнее: они купили манекены с витрин вместе с мехами и, приплатив, оживили их. Это их жёны.

У меня достаточно оснований держать его. Я его держу, потому что не хочу, чтобы его увёл это господин. Держу, потому что мне приятно его держать. Это первый мужчина, которого я удерживаю, и мне хочется этим воспользоваться. Я держу его, потому что он, наверно, впервые за много дней чувствует себя свободным.

Мир полон красоты и счастья. Так хочет бог. Ни один человек этого не изменит.