Зиновий Юрьев

У нас, у людей, всегда находилось множество желающих решать за нас, от инквизиторов до нацистов

Все оказывается очень просто, надо лишь регулярно тренировать старую, добрую, полузабытую совесть.

Иждивенцы нежизнеспособны.

Правда, наверное, быстрее открывается тем, кому ничего не надо.

Цивилизация чудовищно усложняется, и проблемы, порождаемые ею, растут в геометрической прогрессии.

Ты слишком много говоришь, слишком много думаешь о себе, кокетничаешь с собой, ты бываешь суетен и слабоволен, но ты умеешь судить себя и стараешься не лукавить сам с собой. Это уже много.

Разум, выбирающий путь добровольного рабства, не имеет права считать себя разумом.

Ты можешь объяснить мне, почему люди так часто искажают или скрывают информацию?

К сожалению, большинство из нас не такие, какими мы бы хотели быть. И изменить себя не так-то просто. Поэтому часто наши поступки — это не то, чем бы могли гордиться.

Как сказать то, что ждет от тебя начальство и сохранить при этом хотя бы капельку самоуважения?

Я мать. Я знаю, что такое ответственность. Рожая ребенка тоже ведь не уверен, что он всю жизнь будет только смеяться...

Старшие лаборанты, машинистки, нянечки, дворники и уборщицы не боятся никого и ничего. Начальство приходит и уходит, жесточайшие реорганизационные штормы треплют учреждения, разрывая в клочки штатные расписания, а эти люди взирают на людскую суету с недоступной прочим смертным мудростью Экклесиаста.

Я трусоват по натуре, но если трус переступит через свой страх, он не боится ничего.

Я чувствовал, как нестройной чередой уходят от меня уверенность, надежда и мечта. Уверенность покинула меня довольно быстро. Она убежала даже не попрощавшись. Должно быть она спешила к очередному юному дурачку. Расставание с надеждой было куда более мучительным. Я цеплялся за нее, просил не уходить, но и она, печально улыбнувшись на прощание, исчезла. Оставалась только мечта. Но и ее я не сумел удержать.

Что лучше — удобное незнание или жестокая правда?

Легко быть смелым, посылая других на баррикады.

Не верьте, что ученые обладают холодным и бесстрастным мозгом. Я не знаю людей более склонных к детским фантазиям, людей более увлекающихся и доверчивых.

Ребенок не удался. Это было печально, ибо даже самый неудачный ребенок ни в какой мере не бросает тень на метод его изготовления.

Не думайте, что кто-нибудь знает, как устроен и как работает человеческий мозг. Только в общих чертах.

Не глупый вроде парень, но дураковат, резковат, невыдержанноват.

Не знаю, как вы, а я вовсе не уверен, что астрономам удалось точно измерить продолжительность суток. Бывают дни коротенькие, даже куцые, когда ничего мало-мальски интересного не успевает случиться, а иногда, правда редко, выпадают дни, просто удивительные по своей емкости.

Я понимаю, что для скептического ума это покажется неубедительным, но с того самого дня, как в моей квартирке поселились два отростка сциндапсуса и безымянный цветок, мои страхи и безотчетная тоска пошли на убыль.

— Не волнуйся, Гена, все хорошо, — сказал сциндапсус, что стоял ближе к окну. — Не нервничай,— добавил его брат. — Значит,— глупо пробормотал я, — это правда? — Что? — нежно пропищала Безымянка. — Что вы умеете разговаривать? — Только с теми, кто умеет слушать, — многозначительно произнес при оконный сциндапсус. — С теми, кто готов слушать, — добавил его брат.

Почему же ты постоянно смотришь на мир сквозь какие-то закопченные стекла, словно каждую минуту должно начаться солнечное затмение? Почему ты выискиваешь в людях их слабости, странности, смешные жесты, фальшь? И почему ты, черт возьми, так беспощаден к себе?