Аида

— Как она может теперь смотреть мне в глаза? Или просто стоять рядом со мной? Как она может cтерпеть это? Картина того, как я стреляю в ту женщину... — Знаешь, я хотела сблизиться с тобой, потому что пыталась понять, что вы двое чувствовали друг к другу. Ты и Джемма. И теперь я понимаю. — Да. Что мы чувствовали. В прошедшем времени. Потому что моему будущему с Джеммой конец. Это я тоже убил... — Все хорошо. — В моем сердце нет места для двоих. Ты значила все для меня. — Знаю. Будучи преданной тебе так же, как во Фреймворке, я теперь лучше тебя понимаю. То, как сильно ты любишь. — Понимаешь? — Да, Леопольд. Теперь да. Это грустно, но... прекрасно. Словно боль, которая приносит удовольствие. Что бы это ни значило. — Ты понимаешь, что моя любовь никогда не угаснет. — Да. Бедняжка, ты романтик. И в твоем сердце есть место только для... — ... Нее. — Что? — Что? — Что значит «нее»? — Э-э-э...

Когда долго ковыряешься в памяти — просыпается совесть. Начинаешь возиться с совестью — вылезает любовь и жалость.