Лео Фитц (Leo Fitz)

— Уорд, не делай этого! — Мы знаем, что до́роги тебе! — Да, до́роги. И это — слабость.

— В общем, у меня есть возможное решение, но я не знаю как его исполнить, чтоб кому-нибудь из нас, возможно, не пришлось пожертвовать собой... Ладно, Дик... — О нет, я нет, черта с два, нет, я едва очутился здесь, едва открыл мир, где есть мороженое, и солнце, и баллончик с запахом апельсина, так что нет, нет, нет, и если вы вдруг забыли, я уже совершил героическую жертву, чтоб вернуть вас сюда. С меня хватит. — Я не прошу тебя принести себя в жертву, я просто хотел одолжить твою пряжку...

Если проблема не решается — ложись спать.

— Есть много способов выразить грусть и боль. Можно писать песни, рисовать... — Или разбивать головы. Этот способ мне нравится больше всего.

— Как она может теперь смотреть мне в глаза? Или просто стоять рядом со мной? Как она может cтерпеть это? Картина того, как я стреляю в ту женщину... — Знаешь, я хотела сблизиться с тобой, потому что пыталась понять, что вы двое чувствовали друг к другу. Ты и Джемма. И теперь я понимаю. — Да. Что мы чувствовали. В прошедшем времени. Потому что моему будущему с Джеммой конец. Это я тоже убил... — Все хорошо. — В моем сердце нет места для двоих. Ты значила все для меня. — Знаю. Будучи преданной тебе так же, как во Фреймворке, я теперь лучше тебя понимаю. То, как сильно ты любишь. — Понимаешь? — Да, Леопольд. Теперь да. Это грустно, но... прекрасно. Словно боль, которая приносит удовольствие. Что бы это ни значило. — Ты понимаешь, что моя любовь никогда не угаснет. — Да. Бедняжка, ты романтик. И в твоем сердце есть место только для... — ... Нее. — Что? — Что? — Что значит «нее»? — Э-э-э...

— Фитц, выслушай меня. Мы с тобой... мы знаем друг друга. Мы друзья. Я могу объяснить тебе все. — Любопытно. Кое-кто сегодня уже пытался. Ты, должно быть, слышала его крики и усвоила урок. Фух. Итак, я перепроверил твои тесты, и угадай, кто оказался в списке потенциальных Нелюдей. Давай. Угадай. Не хочешь? Ну и ладно. У нас есть куча способов тебя разговорить. — Нет, Фитц. Ты же не хочешь этого делать... — Как раз хочу. — Нет, нет... — Видимо, ты меня совсем не знаешь.

Ты должен доверять, чтобы тебя предали.

— Мы попробуем изменить то, что я видела. — Не выйдет. Если ты видела будущее, это и есть будущее. — Я в это не верю. — Мы сможем спасти его, успеем раньше времени... — Народ, нет никакого времени! Она заглянула в четвертое измерение. Время — это иллюзия. Так мы воспринимаем четвертое измерение. Как вам...как бы это объяснить? [Берет стопку листов бумаги] Подойдет. Итак, мы трехмерные, верно? Но представьте, что мы живем в двумерной реальности. Плоской, как этот листок бумаги. Мы не смогли бы представить, что такое три измерения или что такое куб или все, что не является двумерным. [Чертит диагональную линию сбоку стопки] Так вот, мы, плоские бумажные человечки, воспринимали бы этот трехмерный куб как множество отдельных двумерных моментов. [Быстро перелистывает стопку] Проходит время, и точка на линии движется сквозь пространство и время... — Но на самом деле, куб и линия неподвижны. — Да, они просто есть. Нет будущего, нет прошлого. Все это просто...просто есть, и ничего тебе с этим не поделать. — Ты выносишь мне мозг.

— Я знаю, что ты не плохой человек, Фитц, но этот... механизм использовали для дурных вещей. Ты должен думать о последствиях того, что изобретаешь. — Электричество применяют для казни преступников. Получается, мы не должны использовать его в больницах? — Это не одно и то же, сам знаешь. — Всегда есть риски, связанные с наукой. Это не означит, что необходимо прекратить ею заниматься.

— Я люблю видеоигры так же, как и ты, Турбо, но это... это уже слишком. — Да, что ж, это не чертов «Oculus Rift». Это тренировочная симуляция.

— Мы же не идиоты. Мы убрали все плохие вещества. Ну, большую их часть, по крайней мере. — А, ну да, ладно. Хорошо. Выходит, вы лишь... вы лишь по большей части идиоты.

— Директор не нашёл сам-знаешь-кого и сам-знаешь-кого? — Не знаю, о чём ты. — Точно. Я тоже.

— Тут слишком много цифр. Я механик, а не бухгалтер. — Ты — инженер, Мак. И небольшой танк.

– Джемма... ты думаешь, я мог бы быть... чуть более откровенным? – Откровенным, Фитц? У меня просто нет слов, чтобы описать, какое это преуменьшение.

– Что ты сейчас сделал? – Подменил результаты крови старыми образцами. Дай мне руку. – А новые образы отличаются? – Кардинально. Но пока все не успокоятся, не стоит кому-то рассказывать. Особенно, когда Симмонс так себя ведёт. Пока что нужно сохранить это в тайне. Молчать, пока что-нибудь не придумаем. Всё хорошо. – Это всё моя вина. – Нет. – Я могла остановить её, я позволила этому произойти. Мне так жаль. – Всё хорошо. – Это всё моя вина. Ты прав. Со мной явно что-то не так. – Нет, ты просто изменилась. Ты изменилась, и в этом нет ничего плохого.

– Может, принесёшь ей чистые простыни? Ей бы выспаться. – Да. Ты заслужила хороший сон. – Да, я бы сам это сделал, но в прошлый раз там было много женских штучек, и... она неряха.

– Гипоксия – вот что ты сделал со мной. [Фитц перекрывает кислород] – Фитц? Что ты делаешь? – Показываю тебе. Каково это. Когда ты лишён... кислорода. Клетки мозга, они реагируют первыми. Они умирают, три минуты – повреждения необратимо.

– В чём дело? – Ты мне скажи. Я починил твои часы. Достал твои показатели при обрушении храма. Твоё сердце билось со скоростью почти... триста ударов в минуту. – Это очень быстро. – Нет. Не человечески. Я думал, это ошибка, что я неправильно спаял их. Мне очень сложно... что-то не так с данными у меня в голове. – Что ты хочешь сказать? – Я всё думал, как кардиомонитор мог сломаться изнутри? Он был у тебя на руке, когда тебя нашли, – это бессмыслица. И как мы нашли тебя? Практически не раненной при обрушении, когда всё вокруг было разрушено. Я думал, что снова теряю рассудок. Что с ним что-то не так. Поэтому у меня ушло на это много времени, или, может, я просто боялся думать, что... ты выжила при обрушении, потому что... – Не надо... – Ты его вызвала. – Нет. Нет-нет-нет, Фитц. – Рейна не единственная изменилась там. И я уверен, что анализ ДНК, который мы проводим, подтвердит это. У меня всё в порядке с головой, Скай. Это с тобой что-то не так. – Нет! [Скай разбивает лампу способностями]

– Мне нравится думать о первом законе термодинамики. Что энергия не возникает из ничего и никуда не исчезает. Это значит, что каждая энергия внутри нас, каждая крупица будет жить как часть чего-то другого. Может быть, будет жить как рыбёшка, микроб... может быть, сгорит в сверхновой через десять миллиардов лет. И каждая частица нас была раньше часть чего-то другого: луны, грозовой тучи, мамонта. – Мартышки. – Мартышки. Тысячи и тысячи других прекрасных вещей, которые когда-то также боялись умереть как и мы. Мы дали им новую жизнь. Хорошую, я надеюсь. Примечательно, что мы оказались здесь, Фитц. Там, где началась вся жизнь на нашей планете. Прямо за этим стеклом.

– Не часто такое встречается, правда? Это аномалия, внештатная ситуация. Не совсем норма. – Кстати, о ненормальном. Чья идея проделать дыру в самолёте? – Ну Мэй сказала, что двери связаны с уровнем давления, и я решила... – И мы решили, что это единственный способ открыть их. – Это была общая идея, сэр. – Да, и вполне гениальная. – Хорошая работа.

– Его траектория пройдёт за точками Лагранжа, так что Гершель его не засечёт. – Да, и не было выбросов коронального вещества, так что он не должен потерять телеметрию. – Народ, не умничайте, а?

– Мы угробили самолёт. – Я получила новый опыт. – И по башке получили. – Ты получил новый опыт, но это было в новинку для всех нас.

– Сколько же у вас там выпивки! – Скай, на оперативной работе очень важно уметь расслабиться время от времени. – Да, особенно после трудного дня, и все чуть не умерли.

– Фитц, что у нас с записями камер наблюдения? Перед взрывом. [Фитц включает картинку] – И что мы видим? – Ну, один парень разозлился на другого парня. – Данные сильно повреждены. – Да, как Россия в холодную войну.

Крысам сегодня повезло. В смысле вот ты занимаешься своими делами, разносишь грязь и болезни, ищешь личинки червей или тухлые фрукты... и о чудо! Ты видишь его — сэндвич с прошутто и моцареллой и с капелькой соуса песто.