Джемма Симмонс

— Уорд, не делай этого! — Мы знаем, что до́роги тебе! — Да, до́роги. И это — слабость.

Не обязательно делать большие шаги, главное идти в верном направлении.

— Это безумие. — Не значит, что это не правда. — Мы пришли через портал. Своего рода временной сдвиг. — Я тоже не хочу в это верить. Но взгляни на их одежду. У них одинаковые пуговицы. Они точно не отсюда.

Подумай об этом месте. Перед тобой стол, этот кувшин, а снаружи — звезды. Миллионы звезд. Все это, все части вселенной сделаны из одного и того же. Протоны, нейтроны, электроны. А знаешь, что находится между ними? Пространство. Бесконечное пространство. Твое тело словно скопление звезд, но ты особенная. Ты можешь управлять пространством между ними.

— Ваш сын — хороший человек. — Нет! Он — великий человек.

Я знаю его не как Доктора, а как выдающегося, неловкого и отважного ученого по имени Леопольд Джеймс Фитц. Он хороший человек и я люблю его! Эта женщина, Мадам Гидра, она играет с его разумом. Если ты выстрелишь, я потеряю его навсегда...

— Мы попробуем изменить то, что я видела. — Не выйдет. Если ты видела будущее, это и есть будущее. — Я в это не верю. — Мы сможем спасти его, успеем раньше времени... — Народ, нет никакого времени! Она заглянула в четвертое измерение. Время — это иллюзия. Так мы воспринимаем четвертое измерение. Как вам...как бы это объяснить? [Берет стопку листов бумаги] Подойдет. Итак, мы трехмерные, верно? Но представьте, что мы живем в двумерной реальности. Плоской, как этот листок бумаги. Мы не смогли бы представить, что такое три измерения или что такое куб или все, что не является двумерным. [Чертит диагональную линию сбоку стопки] Так вот, мы, плоские бумажные человечки, воспринимали бы этот трехмерный куб как множество отдельных двумерных моментов. [Быстро перелистывает стопку] Проходит время, и точка на линии движется сквозь пространство и время... — Но на самом деле, куб и линия неподвижны. — Да, они просто есть. Нет будущего, нет прошлого. Все это просто...просто есть, и ничего тебе с этим не поделать. — Ты выносишь мне мозг.

— А что там за история с отцом Фитца? Он никогда его не упоминал. — Его отец был плохим человеком. Постоянно называл Фитца тупым и бестолковым ничтожеством. По-моему, именно из-за этого Фитц и стал таким умным. — Хотел бы я поболтать с этим папашей... — Занимай очередь.

– Но я чувствую вину. Постоянно. Как это прекратить? – Никак. Используй это. Перенаправь.

Говорят, мы можем слышать друг друга на расстоянии, Фитц. И мне нужно, чтобы ты меня услышал. Я жива. И мне безумно одиноко и страшно. Так что скорее спаси меня, ладно? Ты не сдашься, я верю. И я не сдамся.

– Мы в одной команде. О чём ты думала? – О своём обещании. – О том, что ты убьёшь меня? Я думал, мы это уже проехали. – Давай. Покончим с этим, чудовище. – Ты и правда изменилась, Симмонс. Я разочарован в тебе.

– Джемма... ты думаешь, я мог бы быть... чуть более откровенным? – Откровенным, Фитц? У меня просто нет слов, чтобы описать, какое это преуменьшение.

– Может, принесёшь ей чистые простыни? Ей бы выспаться. – Да. Ты заслужила хороший сон. – Да, я бы сам это сделал, но в прошлый раз там было много женских штучек, и... она неряха.

– У тебя кровь? – Результаты анализов будут готовы в любую минуту. Если всё в порядке, мы выпустим тебя. Что-то не так? – Что тут произошло? Скай? – Фи... Фитц... – Фитц снова напортачил. Она убирает за меня. Простите, я виноват, я уронил лампу, пока брал образец крови в этом дурацком костюме химзащиты. Мне ещё нужно работать над координацией. Но мне не терпелось проверить её результаты. Они полностью совпадают с теми, что были раньше – она чиста. – Слава Богу. – Я позвоню Колсону, сообщу хорошие новости.

– Мне нравится думать о первом законе термодинамики. Что энергия не возникает из ничего и никуда не исчезает. Это значит, что каждая энергия внутри нас, каждая крупица будет жить как часть чего-то другого. Может быть, будет жить как рыбёшка, микроб... может быть, сгорит в сверхновой через десять миллиардов лет. И каждая частица нас была раньше часть чего-то другого: луны, грозовой тучи, мамонта. – Мартышки. – Мартышки. Тысячи и тысячи других прекрасных вещей, которые когда-то также боялись умереть как и мы. Мы дали им новую жизнь. Хорошую, я надеюсь. Примечательно, что мы оказались здесь, Фитц. Там, где началась вся жизнь на нашей планете. Прямо за этим стеклом.

– Не часто такое встречается, правда? Это аномалия, внештатная ситуация. Не совсем норма. – Кстати, о ненормальном. Чья идея проделать дыру в самолёте? – Ну Мэй сказала, что двери связаны с уровнем давления, и я решила... – И мы решили, что это единственный способ открыть их. – Это была общая идея, сэр. – Да, и вполне гениальная. – Хорошая работа.

– Его траектория пройдёт за точками Лагранжа, так что Гершель его не засечёт. – Да, и не было выбросов коронального вещества, так что он не должен потерять телеметрию. – Народ, не умничайте, а?

– Мы угробили самолёт. – Я получила новый опыт. – И по башке получили. – Ты получил новый опыт, но это было в новинку для всех нас.

– Сколько же у вас там выпивки! – Скай, на оперативной работе очень важно уметь расслабиться время от времени. – Да, особенно после трудного дня, и все чуть не умерли.

– Фитц, что у нас с записями камер наблюдения? Перед взрывом. [Фитц включает картинку] – И что мы видим? – Ну, один парень разозлился на другого парня. – Данные сильно повреждены. – Да, как Россия в холодную войну.

– Наверно, Вы с нетерпением ждёте нашего загадочного путешествия? – Как Рождества.

Я не Гермиона, я не смогу вызвать этим мгновенный паралич.

— Я специалист. Сегодня я мог бы устранить вражескую угрозу в одиночку. Если бы работал один. Но за мной были не готовые к боевым... — Эй-эй-эй, что значит один? — Как это типично... — Да. — А кто, по-твоему, разрабатывает твое снаряжение? — Или полимеры для твоего оружия? Их создают такие, как мы. — Попробуй пойти на задание с голой попой!

— Чего ты бесишься? Ты серьезно злишься на меня? — Я злюсь на себя за то, что втянула тебя в это. Это несправедливо. И я злюсь, что ты так рвешься помочь. — А я должен был что?... Чего ты ждала? — Я не знаю! Что ты разозлишься! Я не знаю, как выйти из этой ситуации, не причинив боль кому-то, кто мне дорог. — Думаешь, я не злюсь?! Меня тошнит от этого, я в бешенстве, но не на тебя. Мы прокляты! Чертов космос хочет нас разлучить! — Космос ничего не хочет. — Ага, готов поспорить. Мы столько лет работали бок о бок и с нами ничего не происходило, а когда произошло, у нас не хватило смелости поговорить об этом. — Ты коснулся этого только на дне моря перед лицом смерти! — Ты подождала, пока я отправлюсь на войну на авианосце, а затем улетела на какую-то далекую планету! С ним! С высококлассным астронавтом-героем. — Я бы сделала что угодно... — Ты любишь его? — Не знаю. Наверное... да. — Да. Да, конечно. Конечно, любишь. Он сильный, умный. И вы давали друг другу надежду на краю бездны... — Не надо, Фитц... — Думаешь, я не пытался найти на него компромат? Пытался. И ничего. Я не могу его ненавидеть, он великолепен. А как бы иначе ты в него влюбилась? Он все делал правильно... — Ты нырнул сквозь дыру во Вселенной, чтобы добраться меня!

— Еда, душ или сон — что ты сделаешь первым, когда мы выберемся отсюда? — Еда, пожалуйста! О чём ты вообще говоришь? А что бы ты выбрала? — Я бы ела в душе и уснула в процессе.