Цитаты на тему «злодеи»

Мама часто читала нам перед сном разные сказки. Они так успокаивали. Там были хорошие герои, плохие. И строго определённые правила. Всё было понятно. Не так, как в жизни.

Жизнь — забавная штука. Я столько лет отталкивала людей и решила открыться Лэндону Кирби, человеку, который оказался не там, где нужно, который просто хотел найти своё место. Оказалось, Лэндон — вовсе не герой моей сказки. Но когда я найду его, то стану злодеем его истории.

Вопрос: Человек во время новых своих существований может ли стать ниже, чем он был? Ответ: Относительно общественного положения — да, а как дух — нет. Вопрос: Душа добродетельного человека может ли в новом воплощении одушевлять тело злодея? Ответ: Нет, потому что она не может ухудшиться.

О, Вейгар! Ты такой милый, когда злишься. Расскажи мне о своём новом «дьявольском» плане.

Что же с тобой случилось? В тебе осталось хоть что-то хорошее? Я так или иначе это выясню.

Интересно, будут ли меня называть злодеем, когда я добьюсь успеха?

Люди часто ищут героя, и не догадываются, что нужен им злодей.

Однажды Великого Магистра Ордена Водяной Вороны Лойсо Пондохву спросили: «Вы нередко убиваете тех, кто обращается к вам почтительно и задает разумные вопросы, зато оставляете в живых тех, кто вам дерзит. И можно было бы подумать, что вы цените дерзость превыше почтительности, но порой вы убиваете дерзких и сохраняете жизнь почтительным. Какова ваша логика?» «Какая тут может быть логика? — ответил Магистр Лойсо. — Горе тому, кто посвятил себя изучению магии и при этом не знает, что такое вдохновение!» Он так рассердился, что даже не стал убивать вопрошающего.

Злодеев чтят, им подражают и долго в памяти хранят.

А знаете, что хуже всякого злодея? Злодей, который считает себя героем.

Я не злодей, я прикольный персонаж второго плана.

Как-то некто на базар пришел, К самой первой лавке подошел: «Эй, продавец, ну-ка думай быстрей, Какую выбрать одежду мне в лавке твоей, Я по характеру — злой, мое стремление — власть, Во мне горячая кровь, во мне свирепая страсть. Я хочу, чтоб, видя облик мой, Все меня обходили стороной, Чтобы сразу понимали, Кто я в душе такой».

«То, что надо» — злодей заулыбался, Новой шапкой очень восхищался, Шел он домой, воображал и гордился, Перед зеркалом в спальне он весь вечер крутился, Но, когда снял он шапку, с ним случилась беда - Вместе с шапкой снялась и его голова.

В каждой сказке должен быть старый добрый злодей. Без меня ты — ничто.

Ладно, парень. Демоны обязаны быть злыми, порочными, жестокими, испорченными, богохульными, ужасными, кошмарными, кровожадными, зловредными созданиями. Притворяться героями? Героями? Знаешь, это то, чем занимается «справедливость». Вот как люди и ангелы, верно? А мы что? Мы злые, порочные создания, согласен? Тогда разве не очевидно, что нам нужно делать? Так почему бы не убивать всех, кто нам не по нраву! Так вот. Ведь демоны и драконы — злодеи, верно? С помощью Злых драконов я опустошу этот и параллельный миры. Я сокрушу всех, кто меня бесит, и прибью любого, кто мозолит глаза!

Наша способность быть злодеями так же мала, как и все остальные наши способности.

— Эй, Мюрей, хотел попросить. — Да? — Будешь объявлять, назови меня Джокер.

— Я не могу оставить Беннета в камере, теперь он герой. — Герой — это злодей с предысторией.

С какой легкостью и самодовольством злодействует человек, когда он верит, что творит благое дело!

Я простой римлянин, пытаюсь пробиться через прихоти богов, политиков, злодеев, хотя их часто не отличить друг от друга. Но ты, ты самое опасное животное — зверь, рожденный сердцем.

— А лицо хорошее, на злодея не похож. — Я боюсь, что если был бы чемпионат мира по хорошим лицам, победили бы злодеи.

— Этот парень — Тириан — зачем ему нужна я? — Ну, ты теперь ходячая мишень после того фокуса, что выкинула в Биконе. Я тебе говорил, что серебряные глаза — очень редкая черта. И тот факт, что ты ими воспользовалась, огорчил несколько влиятельных личностей. Немногие люди знают об этих глазах. А кое-кто и вовсе не доволен тем, что их носители существуют вообще. Вот почему я следил за вами — чтобы убедиться, что ты в безопасности. Все вы. — Тогда почему бы не поехать с нами? Это всё только бы упростило. — Он использовал тебя, как приманку. — Послушай, всё не так просто, как кажется. — Что «всё»? За Руби охотятся, академии рушатся — и всё ради чего? В чём вообще смысл?! Просто скажите нам, что происходит! — Для начала присядь-ка, пацан. Уже и не скажешь, что в наше время остались верующие люди. Наш мир существует гораздо дольше, чем многие предполагают. Достаточно, чтобы люди понапридумывали себе целую когорту богов. Но, если верить Озпину, двое из них всё-таки реальны. Два брата. Старший — Бог Света — находил прекрасным сотворение жизни. А его младший брат — Бог Тьмы — развлекался сотворением разрушительных сил. Как можно догадаться, их мнения об обустройстве мира сильно расходились. Старший убивал целые дни, сотворяя растения и животных, в то время как младший испытывал отвращение от всего этого, и, как ответное действие, создал засуху, голод — всё, что могло избавить Ремнант от жизни. Но жизнь всегда возвращалась. И вот, однажды ночью, младший решил сотворить нечто этакое — что разделяло бы его стремление разрушать всё и вся. — Существа Гримм. — Верно. Всё же Старшего достали братские выходки. Зная, что их противостояние не может длиться вечно, он предложил ему объединить усилия, чтобы создать их последнее творение — то, чем они могли бы гордиться. Младший согласился. Их «венцу творения» были дарованы силы Создавать и Разрушать. Были даны дар Знания, чтобы познавать себя и окружающий мир, и — самое главное — дар Выбора своего пути существования. Так и возникло человечество. — Но что оно должно было делать с нами? — В этом-то и проблема. Четыре дара человечеству — Созидание, Разрушение, Знание и Выбор — были не просто метафорой. Все они имеют физические воплощения и оставлены нам богами, прежде чем те покинули Ремнант. И каждый из них необычайно силён. Тот, кто соберёт все четыре, сможет изменить мир. Именно этого и хотят наши враги. Академии Охотников были созданы для тренировки защитников человечества, но у них есть и тайная миссия — роль хранилищ для этих реликвий. Когда предшественник Озпина основал академии, он построил их в виде крепостей вокруг этих самых реликвий. Таким образом, их не только легко защищать, но ещё они постоянно окружены обученными бойцами. Вся идея в том, что спрятав их, можно сдержать человечество от использования их друг против друга, но и держать их вне Её досягаемости. Как-то так... — «Её» — это ты про Сейлем? — Именно. Хотя, про неё известно не так уж и много, что это дает не существенно. Что действительно важно — ей нужны эти реликвии. И если она достанет их все, добром это не кончится.

Карцер был кошмаром. Ваймс привык к разным психопатам, которые ведут себя вполне нормально — до определенного момента, пока вдруг им что-то не стукнет в голову и они не размозжат человеку череп кочергой за то, что он слишком громко сморкается. Но Карцер был другим. У него на все было два мнения, но, вместо того, чтобы мешать друг другу, они бежали наперегонки. На каждом его плече сидел демон, подстрекавший другого. К тому же… он вечно улыбался, вполне жизнерадостно, и действовал в точности как прохвост, зарабатывающий на жизнь продажей золотых часов, которые зеленеют через неделю. И, казалось, он был убежден, совершенно искренне убежден, что ничего плохого не делал. Он мог бы стоять посреди хаоса с окровавленными руками и драгоценностями, спрятанными в кармане, и вопрошать с видом оскорбленной невинности: «Я? А что я сделал?» И в это можно было верить до того момента, пока ты не всматривался в его нахальные смеющиеся глаза. И откуда-то из их глубины на тебя глядели демоны. … но в них нельзя смотреть слишком долго, потому как это значило бы, что ты не следишь за его руками, и уже сейчас одна из них сжимает нож.

Как смеют боги противостоять мне?! Не припоминаю, чтобы давал им разрешение.

— ... Может, мы были бы счастливы до бесконечности. — Такой сказки в жизни не бывает. Ее рассказывают, чтобы уложить детей. Каждый становится либо героем своей сказки, либо злодеем. — А я кто? Мне нужно сделать выбор? — Проживешь. И конец своей истории узнаешь в конце.