Айсис Блейк

– Мы не ужасные, – шепчу я. – Мы просто люди.

— Ты пытаешься. Пытаешься остановить всю несправедливость и спасти от нее людей. Но ты никогда не пытаешься спасти себя. Чего ты ждешь? — Чтобы это сделал кто-то другой, наверное.

– Жизнь действительно странная штука, – улыбаюсь я. – Ты никогда к этому не привыкнешь. Но ты все равно живешь. И порой можно найти кое-что, что сделает ее чуть более комфортной, и ты пытаешься это удержать, но чем крепче ты держишь, тем быстрее оно ускользает.

Иногда, когда жизнь пинает тебя под зад, ты должен пнуть ее в ответ. По яичкам. Стальным носком ботинка.

– Ты ведешь половую жизнь? – спрашивает Джемма. – Нет, мадам. – А планируешь? – В будущем, конечно. Но, знаете, все может измениться. Может упасть метеорит. Солнце может охладеть, арахисовое масло может стать отвратительным, а я могу поумнеть.

– Ты мне нравишься, – шепчет Джек. И я элегантно падаю с кровати. Наступает оглушительная тишина, а затем я выглядываю, подняв голову над матрасом, и машу рукой. – Э-э, алло? Я здесь. И мне бы желательно не получить сердечный приступ до того, как я достигну возраста, с которого законом разрешается употреблять алкоголь. – Неужели это тебя действительно так сильно удивило? – ухмыляется Джек. Он делает паузу. – Ты мне нравишься. – Ах! – я поднимаю руки, ограждая себя. – Ты мне нравишься. – Прекрати. – О, это будет забавно.

Я буду держать это в себе. Я могу делать это очень долго. Потому что я сильная. Потому что я – Айсис Блейк, может, я и не привлекательная, и не очаровательная, но зато очень, очень сильная.

– Ты хорошо пахнешь, – говорю я. – Тебя прикольно дразнить. И мне нравится твоя мама. Ты умный. Немного глупый, но все-таки умный. Мне было очень весело. Война. Поцелуй. Свидание. И ты назвал меня красивой, и это было здорово. Так что, даже если мы никогда не будем воевать снова, даже если ты навсегда меня возненавидишь за слова, что ты мне нравишься, спасибо тебе. Большое спасибо…

Никто не должен отдавать все свое сердце другому человеку, не получая в ответ хотя бы признательности.

Музыка – лучшее лекарство. Уничтожает все мысли в голове, если она достаточно громкая, и держит их подальше, если это действительно хорошая песня.

— Ты повеселилась? Сколько парней поцеловала? — спрашивает она. — Семьдесят. Не меньше. — Сколько шотов выпила? — Четырнадцать. На полпути домой я отпустила руль, и Иисус вез меня оставшуюся часть дороги. Она смеется и гладит меня по голове. – Рада, что ты повеселилась.

– Блесни своей дерзостью, прежде чем блеснешь своей задницей. – И чье это высказывание? – смеется она. – Так говорит моя бабушка. Она глава шайки мотоциклистов в доме престарелых.