Андрей Карабанов

Слушать вас — всё равно что соблазнять замужнюю даму или курить гашиш: и вредно, и приятно...

- Господа!  — сказал он, этот третий,  — я недавно был в Севастополе. Вы не представляете, какой подъем патриотизма вызвала в обществе эта война!... Дворец генерал-губернатора был буквально осажден. И кем бы, вы думали?  — проститутками. Да, эта гулящая корпорация тоже решила служить отечеству под Красным Крестом. И самое интересное, что все они давали подписку на целый год обета безбрачной жизни. Проститутки, господа, и те умеют жертвовать для отечества! - Ну,  — кощунственно подхватил Андрей,  — нашли, что сравнивать: ведь это же русские проститутки, а не русские чиновники...

Певец издал какой-то печальный вой и замолк. - Итак,  — сказал Карабанов, опустив подбородок на эфес шашки,  — я на днях ухожу... У меня будет к вам просьба, барон: если я не вернусь, напейтесь за меня хоть один раз в своей жизни. — Я не сделаю этого,  — подумав, ответил Клюгенау.  — Я лучше напишу стихи на вашу смерть... Только вы, Карабанов, не погибнете. Вы — злой, а злым людям везёт. Их любят женщины и не трогают собаки.

- Я... боюсь,  — честно признался юнкер. - В этом вы не оказались оригинальны: я тоже не сгораю сейчас на костре героизма.

Прапорщик неумело выглотал водку до конца и быстро опьянел. - Вам надо полюбить женщину,  — посоветовал он.  — Любовь очищает человека и делает его лучше. Многое, что казалось неясным и расплывчатым, приобретает определенные формы... - Чепуха,  — ответил Карабанов,  — когда женщина входит в жизнь человека, начинается развал и хаос. Женщина по своей натуре не созидатель, она разрушитель. Она, если хотите, тот же дикий курд... - Женщина воскрешает!  — сказал Клюгенау. - Губит,  — ответил Андрей. — Женщина  — источник жизни,  — сказал Клюгенау. - И — гибели,  — закончил Андрей.

Самое главное на Востоке – вежливость: можно говорить и делать что угодно, но — вежливо...

Где русский флаг поднят хоть единожды, там он уже не будет спущен до тех пор, пока мы сами не снимем его.