Алексей Смолин

— Здесь безопасно? Кто ещё знает об этом месте? — Безопасных мест не бывает, полковник. Даже в гробу. Там тебя всегда найдут черви...

Когда к тебе приходит козырь — глупо возвращать его в колоду.

— Хватит паясничать, что будем делать с трупом? — Что за вопросы, Белов? В ковёр его и в лес. Сразу видно, что ты не избавлялся от трупа. Ты не поверишь — это так сплачивает, так объединяет!

Преданность за деньги не купишь, к счастью или к сожалению.

— Я боюсь тебя, Белов! Ты единственный человек, которого я в итоге боялся, знаешь почему? <...> Ты не человек — ты машина! Проклятая машина! Всех я уничтожил из твоего окружения, я сделал это для того, чтобы тебя раскачать, понимаешь? Чтоб вывести тебя из равновесия, я это сделал. Одна смерть — ты ждал, вторая смерть — ты ждал, покушение на дочь — ты ждал, на жену — ты ждал, на тебя самого — ты ждал, ты просто... ты просто ждал и делал своё дело. — Это был мой долг. — Вот! Вот что у тебя вместо души! Долг! Долг и погоны чекистские твои! Ты даже не машина. Ты... ты очертание человека, понимаешь? Ты тень! Ты проклятая тень! Я не завидую твоим близким, Белов!

Единственный надёжный телохранитель — анонимность.

Значит судьба такая.

Ненависть тебя погубит. Она убивает разум, а всё, что убивает разум — плохо.

Доброе утро, сограждане! Сейчас вам будет, суки, и хаос, и паника...

Если тебе не везёт по жизни, даже не садись за карты.

Взвешенный риск — залог успеха.

Жадность погубит больше людей, чем чума.

Неверующий, стыдись глупости своей!

— Не судьба. — То-то и оно, что не судьба. А с судьбой лучше не спорить.

Авторитет, деньги и сила не имеют значения. Всегда найдется тот, кто не побоится авторитета. Всегда найдется тот, у кого будет больше денег и кто будет сильнее тебя. Ты можешь нанять себе целую армию телохранителей, ты можешь построить вместо дома крепость, но рано или поздно туда доберутся, чтобы убить или посадить. Но охотиться невозможно, когда не на кого охотиться. Когда твоя цель лишь призрак — ты даже не знаешь, существует эта цель или нет, поэтому твоя крепость должна быть невидимой, а анонимность — лучшим телохранителем.

Я хочу только двух вещей, сынок: чтобы ты меня простил, и чтобы ты никогда не стал таким, как я.