Андрей Гумилев

Воображение немедленно нарисовало картину катастрофы. Вот ровный гул турбин сменяется пронзительным воем. Пол уходит из под ног – лайнер проваливается в воздушную яму, кренится, закладывая вираж. Зажигается табло: «Не курить, пристегнуть ремни». По салону бежит стюардесса. Она изо всех сил старается сохранить спокойное, приветливое выражение лица, но ей это плохо удается. Тем не менее девушка делает свою работу: успокаивает пассажиров, помогает разобраться с крепежами ремней. И постоянно повторяет: – Все в порядке, ничего страшного. Самолет попал в зону повышенной турбулентности. У нас очень опытные пилоты, скоро все придет в норму… «Бедная, – подумал Андрей. – Она будет твердить эти заученные фразы даже за секунды до гибели. В этом есть какой то особенный, жертвенный героизм – перед лицом неминуемой смерти улыбаться и ободрять других. Пилоты в кабине самолета владеют всей информацией и до последнего борются, пытаясь спасти машину и людей. А стюардессы в это время исполняют обязанности медика, спасателя, психолога, няни – и даже не могут узнать, сколько минут или секунд им осталось. Хрупкие девушки в безупречной униформе, единственные из всех летящих встречающие смерть стоя… Они заслужили памятник. Памятник стюардессам. Его нужно возвести посреди ромашкового поля. По трапу самолета спускаются улыбающиеся девушки в пилотках. Спускаются живыми…»

Даже если те, кого я люблю, останутся живы, нам всем придется жить в мире, которым будут править такие, как Мария фон Белов. В мире, где нацизм одержал реванш. В мире, где права будут только у тех, кто соответствует жестким расовым канонам, а у остальных будут лишь обязанности. В мире, где детей будут пытать, чтобы добиться послушания от их родителей. В таком мире и жить не стоит.

Лучше простить виноватого, чем наказать невиновного...

— А я в вашем возрасте читал книжки... — Нашел, чем хвастаться!