Бургомистр Ганновера

— Баронесса, как вам идёт этот костюм амазонки! Рамкопф, вы, как всегда, очаровательны! Как дела, корнет? Вижу, что хорошо! — Судя по обилию комплиментов, вы опять с плохой новостью.

Всё пойдет по плану: после увертюры – допросы; потом – последнее слово подсудимого, залпы; общее веселье, танцы.

— Он его уже запомнил в лицо. — Кто кого? — Герцог. Кабанчика!

Да скажем откровенно: меня тоже многое не устраивает, я тоже со многим не согласен! Да, да! В частности, я не в восторге от нашего календаря – и не первый год. Но я не позволяю себе срывы!

— Талия — на десять сантиметров ниже, чем в мирное время. — Ниже? — То есть выше. — А грудь? — Что грудь? — Оставляем на месте? — Нет, берём с собой.

— Это не герцог, это тряпка! — Сударыня, что вы от него хотите? Англия сдалась!

— Карл, почему так поздно? — По-моему, рано: не все глупости ещё сказаны!

Господи, ну чем ему Англия-то не угодила?!

— Ну, что вы скажете, господин бургомистр, о человеке, который ежедневно отправляется на подвиг, словно на службу? — Я сам служу, сударыня. Каждый день к девяти утра я должен идти в мой магистрат. Я не скажу, что это подвиг, но вообще что-то героическое в этом есть!

— Но это факт? — Нет, это не факт. — Это не факт? — Нет, это не факт. Это гораздо больше, чем факт. Так оно и было на самом деле.

Я на службе... Если суд решит, что вы — барон, я упаду вам на грудь. Если суд решит, что вы — Мюллер, посажу в тюрьму. Вот и всё, что я могу для вас сделать.

— Барон, дорогой мой, во всём есть и хорошая сторона. Во всяком случае, город перестанет смеяться над вами. — Жаль! Я не боялся казаться смешным. Это не каждый может себе позволить.