Чарльз Ксавьер / Профессор Икс

— Простите! Я Эрик Леншерр. — Чарльз Ксавьер. — Да пошли вы!

Знаешь, Логан. Это была без сомнения самая лучшая ночь за очень долгое время. Я не заслужил этого. Я делал такие вещи, нечто неописуемое. Я вспомнил что произошло в Уэстчестере. Тогда из-за меня пострадало много людей. Только сегодня я это понял. Ты не говорил мне. Ведь всегда мы просто бежали от этого. Мне кажется, я наконец понял тебя.

Нет. Лорна не солдат, и Магнето это знал. Он хотел, чтобы она жила мечтой, а не войной. Может, однажды мы освободим её из тюрьмы, в которую она себя заключила.

— Мечта моего отца умерла вместе с ним. — Мечта твоего отца жива вместе с тобой. Не отказывайся от неё.

— Я всё ломаю. — Мы сделаем так: если что-то сломаешь — я починю.

Хорошо, я помогу тебе... Но не ради твоих рассказов о будущем, а ради неё самой...

— Он обалденный. — Он придурок. — Он телепорт? — Нет, просто быстрый.

Я не хочу твоих страданий. Я не хочу твоего будущего!

Надежда ещё есть. Не делайте этого.

Мир балансирует на грани. Я жалею, что довёл до этого.

Разум — хрупкая штука. Одним лёгким касанием его можно направить не туда.

Никто не должен так жить, обдолбанным в чёртовом баке!

— Гребанные автофуры... — Спокойно, Логан. Следи за языком. — Ей можно выпускать людям кишки, а плохие слова слышать нельзя?

— Логан... — Я не хочу об этом говорить. Я не хочу об этом слышать. — Логан. — Довольно! — Я хочу в туалет.

— Осторожно, перед тобой человек который много лет возглавлял школу, да, Чарльз? — Да, да, это была, такая специальная школа. — Мммм, отличное определение. — Он оттуда. — Да, только меня выгоняли несколько раз. — Я бы сказал, что ты был хорошим учеником, но боюсь подавиться.

Давай, будь как все — вини в своих бедах других.

— Что это? — Ты знаешь. Уколы ослабляют приступы, таблетки не дают им повторяться. Подуй на них для безопасности. — Пошёл ты, Логан. — Что, вспомнил, кто я такой? — Я всегда знаю, кто ты. Просто иногда я не узнаю тебя.

— Слушайте меня, жители этого мира. Это послание каждому мужчине, женщине и мутанту этого мира. Вы сбились с пути. Но я вернулся. Настал Судный день. Все ваши сооружения, все ваши башни и храмы падут. Вы никак не сможете остановить то, что грядёт. У этого послания лишь одна цель: сообщить сильнейшим среди вас — тем, кто обладает наибольшей силой... — ... Земля будет вашей. — ...защищайте тех, кто слаб. Это моё послание миру.

— Чарльз? — Дружище, привет. Я тебе очень сочувствую. Я ощущаю твою боль... и твою утрату. — Неужели ты думаешь, что знаешь, что я чувствую? Ты не туда смотришь... — То, что с ними случилось, жуткая ошибка, но вернись к нам — я могу помочь тебе. — Помочь мне? — Подумай о жене, о дочери... чего бы они хотели... — Они хотели жить! Я пытался поступать по-твоему, Чарльз. Я пытался быть таким же, как они. Жить, как они. Но это всегда заканчивалось одинаково — у меня отбирали всё. Теперь мы заберём у них всё.

Мутанты рождены с экстраординарными и невероятными способностями. Однако, они как дети — блуждают в темноте и нуждаются в поддержке. Дар может быть проклятьем. Дайте людям крылья — и они устремятся на встречу раскалённому Солнцу. Дайте им пророческую силу — и они будут жить в страхе перед будущим. Дайте им величайший дар — и они будут считать, что призваны управлять миром.

— Они просто выполняют приказы. — Я уже был в руках людей, которые выполняли приказы. Больше не хочу.

— Ты когда-нибудь просыпался с мыслью о том, что в один прекрасный день они проведут этот дурацкий закон и придут за тобой и твоими детьми? — Очень часто. — Что ты чувствуешь, когда тебе приснится такое? — Большой прилив жалости к бедняге, которого в школе ждут одни неприятности.

— Неужели это никогда не будило тебя среди ночи? Чувство, что однажды они придут за тобой и твоими детьми? — Да, бывало. — Что ты делаешь, когда просыпаешься? — Чувствую жалость к тому бедолаге, который вздумает сунуться в мою школу – это будет ошибкой.

Первый этап понимания силы — это осознание её масштабов.

— Ты ошибаешься. Мир стал лучше. — Возможно в Уестчестере. Но везде мутанты по-прежнему в бегах. Они прячутся, живут в страхе. Отсутствие открытой войны не означает мира.