Дин Снорри

Все мы немножко троглодиты, в нас живёт атавистическое стремление быть частью племени. Жить правилами племени. Поклоняться тотемам племени и соблюдать табу племени. Забыть, что ты — обособленная личность, и что когда-нибудь к тебе придёт твоя персональная судьба. Та, которая называется «смерть». Вот, наверное, в чём фокус. Не в том, что племя защитит и поможет, а в том, что мы не готовы встретить свою судьбу лицом к лицу. Мы пытаемся спрятаться от неё за примитивными верованиями и ритуальными масками. Мы пытаемся обмануть её противоестественными обрядами. Наконец, мы пытаемся откупиться от неё, принося жертвы выдуманным богам. Но у бога, который требует жертв, есть только одно истинное имя — СТРАХ. А судьба всё равно находит нас — одного за другим — и каждый встречает её в полном одиночестве, сколько бы жертв он не приносил своему страху, каких бы убедительных богов не создавал и как бы хорошо им не служил.

Ложась спать, он неожиданно подумал, что очень непросто задать вопрос, от ответа на который что-то зависит.

В нормальном состоянии человек, как это ни странно, вообще не занимается ничем, кроме игры. Он так устроен. Заставить его заниматься чем-либо другим можно только превратив сначала в животное — например, путем грубого физического принуждения. Человек играет, когда работает, играет, когда отдыхает, играет, когда занимается сексом, играет, когда ссорится. Короче — практически всегда.

Разум возник как способ побеждать в борьбе за существование. Все иные функции разума возникли как побочный эффект. Разум — это универсальный инструмент для конфликтных ситуаций. Значит, инварианта любого разума — это стремление к победе в конфликте. Только вот беда — понятия «конфликта» и «победы» сами, вообще говоря, не инвариантны для восприятия разных людей.