Домовёнок Кузя

Не хозяин, кто своего хозяйства не знает.

— Эй, посторонись, пернатые! — А ты что за птица? — Я Кузька. Домовые мы. Счастье в дом приносим. — Интересно, кому это счастье привалило?..

— Я потомственный домовой! — То-то, я гляжу — больно дикий…

— Ой, беда-беда, огорчение… [роется в кастрюле] — Кузька! — Аюшки? — Ой, по ком это метла плачет?!

— Теплее. Ещё теплее. Обожжёшься, сгоришь! — Это ты сгоришь! Надо же, в духовку забрался! Горе ты моё! — Пусти меня! Я здесь жить буду. Такое место хорошее, тёпленькое! — Не для тебя это место, а вот для чего! [ставит утку в духовку]

— Работать буду по совести. За хозяйство не бойся. Конюшня есть? — Нет. — Это жаль. Родители есть? — Есть. — Присмотрю за ними.

— Вас Кузьмой зовут? — Кузькой, можно Кузенькой. Я маленький ещё, семь веков всего, восьмой пошёл. — Семь лет? Как мне? — Ну, это у вас годами считают, а у нас веками. В каждом веке — сто лет. — Вы пещерный человек? — Вот тетёха, недотёпа непонятливая. Я не пещерный, я — домовой! — Домовой? — Да. Только теперь я бездомный домовой… Ох, беда-беда, огорчение. Ну негде голову преклонить! — Не расстраивайся, Кузенька! Живи у нас!

Сначала здесь весна будет. Потом лето — бабочки летают. Потом осень. А там постепенно доживём до зимы.

— А кому я здесь нужен? — Мне нужен! Я тебя полюбила! — А ты сказки знаешь?! Сперва молодца в баньке попарь, накорми, напои, а потом и люби.

— Ну, что ж ты меня не паришь?! [залез в раковину] — Ну, рубашку снимай… — Ещё чего! Так парь! Сразу и сам отмоюсь, и одёжа отстирается. Ну, горячей, горячей, хозяюшка! Поддай парку! Попарим молодые косточки!

— Яхонтовый мой! Крендельков покушал, отведай пирожков. — Я что сказал? Хочу ватрушек! А ты что напекла? Вот ешь теперь сама!

Мой бородинский, мой сладенький!

— А с чем пироги-то? — А с сурпризом.

— Кто не работает, тот понарошку. — А я работаю! — А кто понарошку работает, тот всё равно понарошку.

— А куда же мусор девать? — Давай сюда! [выбрасывает мусор из окна] Вот так! — Ой, прямо дяденьке на шляпу… — Ну и что? Отряхнулся и пошёл себе дальше!

Заходи! Гляди, какая красота! Жильё как раз для меня. И гости поместятся, если по одному.

— Ну чего, чего ты смеёшься? [Кузя вымазался в краске] — Ты зелёный, как лягушка! [Наташа смеётся] — Спасибо этому дому, пойду к другому!

У вас своя сказка, а у меня — своя.

Дом без хозяина – сирота, – поёрзав на батарее, сказал Кузька и начал озираться, будто что-то потерял. – И хозяин без дома – тоже сирота. Дома и стены помогают.

— Жила-была Баба Яга. Добрая-предобрая. А уж до чего красивая... И вот встречает она раз Домовеночка. Встречает и говорит ему: «А от чего это ты так отощал-то, бриллиантовый мой?» А домовеночек ей и отвечает:... — «На себя посмотри!»

— Ой бяда, бяда. Разорение. Бяда, бяда, матушка моя! — Что случилось? — Запасы не меряны. Убытки не считаны. Разоримся — по миру пойдем. — Это что, сказка такая? — Это жизнь такая.

— Ой, тошно мне. Хо-о-очется чегой-то... сам не знаю чего. — Ремняу? — Половички что ли снежком почистить?

— Да кто ты был? Последний домовой. А теперь?! — А теперь? — Первый гнездовой!

— Хорошая горница. Твоя что ли? [в комнате Наташи] — Моя! Сейчас будет угощение! Сейчас!... Угощайся! Видишь какие цветочки? [показывает на торт] — Это я не ем, я не козёл.

Нафаня, сундук отняли! Сундук со сказками! Какой я теперь домовой без сказок?!