Джинджер Руад

— Сука! — Ты со всеми девушками так груб?

Печально свободной птичке жить в золотой клетке. Но жить в тесной и убогой клетке еще печальнее.

— Только тебя я полюбил по-настоящему! — Разум подсказывает мне, что ты бессовестный лгун, а сердце и другие органы хотят, чтобы это было правдой.

Общество серьезно больно: дружить с парнем, будучи девушкой — аморально, дружить с парнем, будучи замужней женщиной — вообще преступление.

Я никогда не считала себя уязвимой, но наслаждаться подчинением любимому человеку, чувствуя его защиту — бесценно!

— Мы всего лишь друзья. Я всего лишь повел ее выпить кофе. — Ты и со мной так начинал: всего лишь подвез до дома, всего лишь угостил кофе, всего лишь позвал работать у тебя, всего лишь трахнул...

Мне не хотелось выглядеть готовой на все по первому его требованию. Это единственное, что я не готова переломить в себе. И никогда не буду готова. Никаких «половинок» — мы самостоятельные личности, как бы ни были влюблены.

— Ожидание мучительней отказа. — Так, может, сразу тебе отказать, чтобы ты не мучился?

— Я хочу быть с тобой всегда. Хочу, чтобы мы помогали и поддерживали друг друга. Хочу пройти с тобой этот путь. Я хочу сидеть с тобой зимними вечерами у окна, согревать тебя, смотреть в горящий камин, пить рождественский глинтвейн… ты когда-нибудь целовалась под омелой на Рождество? — Да, бывало. — Теперь я стану твоей омелой. Подо мной ты сможешь делать что угодно, и целоваться тоже.

— Зачем тебе очки, да еще с простыми стеклами? — Не знаю, выглядит солиднее, строже. — Не сказал бы. У тебя это значит «я хочу трахаться, но хочу, чтобы меня, неприступную, завоевали».

Что это за чисто человеческая привычка — мстить за себя всему миру? Ведь люди — не гидра, у которой головы разные, а суть одна.

Он такой «плохой» и порочный, но такой настоящий!

— Я выпустил твоих демонов! — Демоны не берутся ниоткуда. Если бы я этого не желала, их не выпустил бы никто. Я полюбила тебя и захотела, чтобы ты увидел меня со всеми моими демонами.

Невозможно оправдаться перед женщиной фразой «все это было до тебя», ведь представлять она будет в настоящем и в ее мыслях ты все равно будешь изменником.

Не люблю смотреть в глаза: это слишком ко многому обязывает.

Такие мужчины любят красивых женщин как красивую игрушку, а умных женщин — как диковинную зверушку вроде говорящего попугая или делающей трюк обезьянки: «Смотрите, это умная женщина, она может не только красить губы, но и знает несколько умных слов — «мифология», «этногенез», «ареал», как необычно и удивительно!»

— Полезно иногда снимать маску серьезности. — А для меня серьезность — не маска, а мое настоящее лицо. Ты предлагаешь мне снять кожу? — Нет, дорогая. Это не твоя кожа. Это строгий кожаный переплет, в который одевают страстные любовные романы, боясь осуждения окружающих. Снимай этот переплет хотя бы для меня, я хочу видеть твою страстную натуру чаще.

Любовь — тот же стресс, хотя и очень приятный. И нужно много душевных сил, чтобы в ответ дарить счастье, какое дарят тебе. Ведь если не отдавать любовь, ты станешь надменным божком, что упивается поклонением себе.

Он курил сигарету, задумчиво смотря в потолок, иногда выпуская струи дыма. Мое положение показалось мне комичным, перевернутым с ног на голову: обычно принцесса томится в плену у дракона, ожидая ангелоподобного принца, который придет и спасет ее, а меня угораздило влюбиться именно в этого огнедышащего и никакой принц мне не нужен.

Нет более лживой фразы, чем «я уважаю ее как женщину». Фальшь чувствуется за милю. Уважать можно только человека и только «как человека». Все остальное — плохо замаскированная снисходительность.

— Может быть, ты суккуб, который охотится за моим телом? Или Мефистофель, который охотится за моей душой? — О, нет! Я куда страшнее: суккуб охотится за телом, Мефистофель — за душой, а мне нужен ты весь, душой и телом!