Джон МакКлейн

Она тысячу раз слышала, как я говорил ей «я люблю тебя», но никогда не слышала, чтобы я говорил «прости меня».

— Очень трогательно, ковбой, очень трогательно... Или может быть лучше назвать тебя мистер МакКлейн? Офицер полиции Джон МакКлейн... из Нью-Йоркской полиции. — Сестра Тереза звала меня мистер МакКлейн ещё в третьем классе. Друзья называют меня Джон... но тебя это не касается.

Вот сукин сын! Поджать пальцы ног...

— Нам не нужна твоя помощь! У меня здесь сотня людей и всех засыпало битым стеклом! — Битым стеклом? Какое к чёрту стекло? Кто это говорит? — Это шеф полиции Дуэйн Т. Робинсон и я отвечаю за эту ситуацию. — Так значит это ты? Тогда у меня плохие новости, Дуэйн, могу тебе сказать, что ты ни за что не отвечаешь. — Послушай меня, ты, маленький засранец... — Засранец? Ты видел, чью рожу показывают по национальному телевидению, Дуэйн? Слушай меня, дубина, если у тебя нет решения, тогда ты часть проблемы. Вали отсюда к чёртовой матери и дай мне того парня!

— Я же просил тишины в эфире! — Извини, Ганс. Я не слышал этого приказа. Может повесишь его на доску объявлений? Я думал, после того как я кокнул Тони, Марко и его дружка, вам с Карлом стало одиноко и решил поболтать с вами. — Ты очень любезен. Так это ты наш незваный гость? Для охранника ты слишком шустрый... — Бз-з-з. Извини, Ганс, ты не угадал. Хочешь ещё одну попытку по двойной ставке? — Кто же ты? — Я палка в колесе. Нарыв на заднице.

— Похоже вы не любите летать? — С чего вы взяли? — Хотите секрет, как быстро отойти от воздушного путешествия? Дома снимите обувь, носки, и пройдитесь босиком по ковру, поджав пальцы обеих ног. — Поджав пальцы ног? — Я знаю, это звучит глупо. Но поверьте мне, я делаю это уже девять лет. Помогает лучше, чем душ и чашка горячего кофе. — Ладно. [предприниматель видит у МакКлейна пистолет в кобуре] Всё в порядке, я полицейский. Можете мне верить, я занимаюсь этим уже одиннадцать лет.

— Праздник что надо. Не знал, что в Японии отмечают Рождество. — Мы люди гибкие. С Перл-Харбором не вышло, зато обскакали вас с магнитофонами.

Ну, давайте, давайте! Скорее! Ко мне. Быстрее сюда. Я готов расцеловать вас всех! [перевод Мосфильма: Владимир Герасимов] ================================================= Давайте, малыши, идите к папочке! Давай, детка. Иди к папе. Я поцелую твоего долбаного Далматинца. [букв. перевод]

Йо-хо-хо, ублюдок!

— В этот раз Джон Уэйн не ускачет в сторону заката вместе с Грейс Келли... — Это был Гарри Купер, ублюдок!

— Простите, офицеры, возможно я ошибаюсь, но я только что видел… — Видел что? — Элвиса. Элвиса Пресли.

— Я через десять минут сдаю смену. Может, пообедаем вместе? — Только факс, мэм, только факс. [Показывает обручальное кольцо]

Джон, что ты делаешь на крыле самолета, идиот?!

Боже, опять ты по уши в террористах, Джон.

Только один раз! Я всего лишь хотел нормального Рождества: чертову елочку, кусочек индейки. Но нет! Я опять ползу по этим чертовым трубам!

— В следующий раз убивай не раздумывая. — Спасибо за совет.

— Почему тебя засадили за бумажки? — Думаешь, перекладывать бумажки — недостойно полицейского? — Нет. — Несчастный случай. — Не удивительно, если посмотреть, как ты водишь. И что ты сделал? Наехал начальнику на ногу?

— Пауэл, Пауэл, отзовись, в чём дело. — Спроси у ФБР. У них есть сборник рецептов по борьбе с терроризмом, они не отступают от него ни на шаг.

Теперь у меня есть автомат. Хо, хо, хо!

Кто там в машине, Стиви Уандер что-ли?

— На надгробии у тебя напишут «Вечно не к месту и не ко времени». — А может «Юпи-кай-эй, мелкая тварь»?

— Если снести что-то одно, система восстановится. Но если снести всё разом, система рухнет и… оглядитесь! — Ну брось, у правительства целая куча служб на такие случаи. — Пять дней решали, как доставить в Новый Орлеан воду.

— Что мы делаем? — Есть такая штука, её изобрели в 60-е — бег трусцой.

— Ты просто в восторге от себя... — Есть светлые моменты.

— Знаешь, что за геройство дают? Ничего. Ты рискуешь, а тебя хлопают по плечу «Бла-бла-бла, ты молодец»... Развод... Жена фамилию твою уже забыла, дети не общаются... Завтракаешь в одиночестве... Поверь, героем быть не сладко. — Так что же вы тогда. — Просто больше некому, вот и ответ... Уж поверь, был бы другой, я ему уступил, но ведь нет... Вот и горбачусь. — Да-а... вот поэтому вы и герой.