Джулс Уиннфилд

— А знаешь, что они там в Голландии льют на картошку фри вместо кетчупа? — Что? — Майонез! — Черт подери! — Я сам видел, как они это делают. Просто заливают все этим дерьмом.

— Ты сам делал массаж ступней? — Хм, не рассказывай мне про массаж ступней, в этом я мастер!

— А знаешь, как в Париже называют четверть фунтовый чизбургер? — Что, они не зовут его четверть фунтовый чизбургер? — У них там метрическая система. Они вообще там не понимают, что за хрен четверть фунта. — И как они его зовут? — Они зовут его «Роял чизбургер». — «Роял чизбургер»? А как же тогда они зовут «Биг-Мак»? — «Биг-Мак» это «Биг-Мак», только они называют его «Лё Биг-Мак».

Ну, если ты любишь бургеры, как-нибудь непременно попробуй эти. Сам я их, обычно, не ем, потому что моя девушка — вегетарианка. Поэтому я сам почти вегетарианец. Но я очень люблю вкус добротного бургера.

Гамбургеры! Краеугольный камень здорового питания.

— Знаешь, как называется четвертьфунтовый во Франции? — Нет. — Скажи им, Винсент. — Рояль с сыром. — Рояль с сыром. Знаешь, почему так? — Метрическая система? — Гляди, как наш Бретт мозговит! Смышленый сукин сын, это точно — всё просек.

Я не знаю страны под названием «Что»! В стране «Что» говорят по-английски?!

Если мои ответы пугают тебя, перестань задавать страшные вопросы.

— Ты что, телик не смотришь? — Не смотрю. — Ну, ты должен знать, было такое изобретение — телевизор. А там показывают шоу. В курсе?

— Будешь бекон? — Нет, я не ем свинину. — Ты что, еврей? — Нет, я не еврей, просто я не ем свинину. — Так почему же ты её не ешь? — Свиньи — гнусные животные. Я не ем гнусных животных. — Но бекон же вкусный, и свежие отбивные вкусные. — Пусть хоть помойная крыса, будет, блять, на вкус приятнее тыквенного пирога, я этого не узнаю, потому что я не ем всякую хрень. Свиньи постоянно роются в грязи и спят в говне, это гнусные животные, и я не собираюсь есть животных, которые едят собственное говно.

— Он похож на грязную давалку? — Нет! — Так за что же ты хотел его отыметь? — Не хотел! — Нет, хотел! Нет, ты пытался, Бретт! Ты пытался его трахнуть! А Марселлас Уоллес не любит, когда его трахает кто-то, кроме миссис Уоллес!

Эй, Винсент, ты не видишь, что ты бредишь? Ты не о том базаришь! Можно думать, что Бог остановил пули, превратил Колу в Пепси, нашёл ключи от машины. И нахрен такое привязывать к благодати? Было ли случившееся бесспорным чудом или не было, мне это совсем не важно. Важно, что я чувствовал! Это Божье касание... Бог был рядом со мной.

Путь праведника труден, ибо препятствуют ему себялюбивые и тираны из злых людей. Блажен тот пастырь, кто во имя милосердия и доброты ведёт слабых за собой сквозь долину тьмы. Ибо именно он и есть тот самый, кто воистину печётся о ближних своих и возвращает детей заблудших. И совершу над ними великое мщение наказаниями яростными, над теми, кто замыслит отравить и повредить братьям моим. И узнаешь ты, что имя моё Господь, когда мщение моё падёт на тебя.

— Надо было брать дробовики. — Сколько их будет? — Три-четыре. — Включая нашего парня? — Не уверен. — То есть, их может быть пять или больше? — Возможно. — Надо было брать грёбанные дробовики.

— Послушайте... извините, но я не расслышал, как вас зовут. Вас, я так понял, зовут Винсент, так? Но вашего имени я не слышал... — Меня зовут Пит, но тебе из этого дерьма уже не выбраться.

— Нет, позволь задать тебе вопрос: ты видел у меня перед домом вывеску «Склад дохлых ниггеров»? — Нет. Я не видел. — А ты знаешь, почему ты не видел эту вывеску? — Почему? — Да потому что ее там нет! Потому что складировать дохлых ниггеров — это не мое собачье дело, вот почему!